Редкая красавица была Мирра, с огромными черными глазами в махровых ресницах, которые росли, казалось, в три ряда, с гордыми бровями, с большим, трагически изогнутым ртом. Ежедневная близость смерти придавала ее прекрасному лицу почти неземную одухотворенность. И многие - и женщины, и мужчины, и особенно дети - провожали ее тоскующим взором, словно в надежде, что этот ангел, сошедший с небес, подаст им руку и заберет к себе на небеса, где нет ни Гитлера, ни голода, ни бомбежек.

    В Публичной Библиотеке, несмотря на войну, было немало читателей. Из-за холода окон не открывали, и потому в библиотеке застоялся отвратительный запах бессильной человеческой плоти. К нему было привыкнуть еще труднее, чем к постоянному чувству голода.

    Поэтому когда рядом с Миррой, тихонько извинившись, пристроился совсем уж вонючий старикашка, она недовольно дрогнула ноздрями и отодвинулась.

    -  Простите, - прошептал старикашка спустя некоторое время, - позвольте полюбопытствовать, чем так увлеченно может заниматься такая красивая девушка?

    Мирра бросила короткий взгляд на своего соседа. Оказалось, что он был не так уж и стар. Волосы, которые она приняла было за седые, были просто очень светлыми, льняными. Старили его две резкие морщины вокруг прямого рта. На соседе был тулуп - видимо, эта одежда и источала козлиный запах. Яркие синие глаза уставились на Мирру с нескрываемым восхищением.

    -  Меня интересуют некоторые лингвистические проблемы, - нехотя сказала Мирра. Заставила себя быть вежливой.

    -  А, вы научный работник? - Человек в тулупе страшно оживился. - И как вы думаете, с научной точки зрения, почему этот город проклят во веки веков?

    -  Простите, - с достоинством сказала Мирра. - У меня мало времени. Завтра меня могут убить, а я еще ничего не успела написать толкового.

    -  А вы должны, да? - Острый нос мирриного собеседника едва не клюнул ее в щеку. - Должны? Задолжали всему человечеству?

    -  Не могу же я прожить свою жизнь напрасно, - ответила она. - Пожалуйста, отодвиньтесь. Вы меня совсем задушили.

    -  Ах, пардон. - Человек в тулупе торопливо отодвинулся. И, видя, что Мирра опять потянула к себе книгу, заговорил: - Вам ведь известно, что в первые века существования Петербурга, ходили юродивые и кричали: «Быть Петербургу пусту»?

    Мирра как германист ничего подобного не знала. О чем и сообщила не без злорадства.

    -  Это не входит в круг моих научных интересов, - добавила она.

    -  А крысы? - возбужденно спросил человек в тулупе. - Об этом-то вы слышали? Крысы ушли из города прямо перед началом блокады. Знающие люди уже тогда говорили…

    -  Да, - нехотя согласилась Мирра. - О крысах моя соседка много беспокоилась.

    -  Так было и в Гамельне, - заявил странный человек.

    О Гамельне Мирра знала, ибо легенда немецкая. Возразила:

    -  В Гамельне был еще этот крысолов с дудочкой, который сманил не только крыс, но и детей.

    Сосед ее тихо засмеялся.

    -  Вот именно, вот именно, дорогая моя.