-  Убит под Старой Руссой, - подтвердил дьявол. - Вы совершенно неуязвимы. Боюсь, вы даже не честолюбивы. Вы просто любите свой готский, а других слабостей, вроде бы, у вас и нет.

    -  Ладно, идемте в это чертово убежище, - согласилась Мирра. - Раз уж никак не можем иначе помочь друг другу. Глупо умирать так рано.

    Она выбежала из Публичной Библиотеки.

    Мирра даже не заметила, когда дьявол исчез. Его просто вдруг не стало рядом.

    Впрочем, ей не слишком хотелось с ним встречаться. От него для этого чересчур дурно пахло.

    Сведениями же, полученными от него, воспользоваться так и не смогла, поскольку не имела возможности указать достоверный источник.

    * * *

    -  Ни черта не поняла, - сказала Аська, дослушав рассказ. И пугнула кобеля:

    -  Филосторрргий!

    Кобель с готовностью залаял.

    * * *

    Спектакль именовался «Побратимы». На афише пояснялось: «По мотивам novel'а Федора Достоевского». Мокрогубый реж находил это очень остроумным.

    Декорации были, как водится, - две веревки, три доски. На премьеру явился весь актерский состав плюс немногочисленные зрители - друзья и знакомые актеров. Сигизмунд пришел под ручку со спесивой Лантхильдой. Аська приплясывала между Вамбой и скалксом. Раб откровенно забавлялся; Вамба же зачем-то напустил на себя свирепый вид.

    Играли в каком-то подвале. Фойе с пирожными и газировкой, равно как и знаменитая «вешалка», с которой надлежит начинаться театру, тотально отсутствовали. Театр не без оснований назывался «Бомбоубежище».

    Подвал постепенно заполнялся людьми. Двое или трое случайно забрели с улицы и купили билеты по пять тысяч. Остальные, естественно, собирались насладиться искусством бесплатно.

    Сидели на стульях. Безмолвствовали. Покашливали. Так требовал этикет.

    Благолепие нарушалось лишь резкой вандальской речью. Вамба со скалксом, не чинясь, обсуждали что-то. Иногда Вамба обращался к Лантхильде, та охотно отвечала. Обнищавшая петербургская публика, еще не утратившая спеси, некогда приобретенной походами в Филармонию, косилась на невоспитанных иностранцев неодобрительно. В голове у Сигизмунда подстреленной голубицей билась одна-единственная мысль: ОХ, ЗАСВЕТИМСЯ!.. Он с трудом утешал себя соображениями о том, что шансы встретить здесь людей, способных опознать готско-вандальскую мову, равны нулю.

    А, гори все синим пламенем. В крайнем случае в Анахроне отсидимся, вдруг мелькнула другая мысль.

    Спектакль начался неожиданно, как нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. В колонках вдруг зашипело, а потом понесся мрачный речитатив:

    Мне уже до звезды, кто здесь есть кто Кем я продан и кем вознесен Я проклят святошами, я обречен На жизнь Я тянул руки вверх, услышал: держись Вцепился зубами в трухлявый карниз Я поверил ему Падая вниз Я подумал: пиздец, но это был не конец Я возвращался с небес Я сам себе сын, брат и крестный отец. note 6

    Музыка и речитатив Лантхильде не понравились. Она громко осведомилась:

    -  Хвас ист, Ассика?

    -  Это К.О.Т., - ответила Аська. - . Олди это. Молчи.

    Лантхильда надулась. Она ничего не поняла.

    «Господи! - мысленно воззвал Сигизмунд. - Сижу с вандалами в театре под названием „Бомбоубежище“, смотрю спектакль „Побратимы“ по Достоевскому под музыку какого-то „К.