К креветкам белого сушняка взял. Хорошего. Французского.

    Но Лантхильда сама его изумила. Для начала, она не вышла его встречать. Кобель вылетел, облизал, явил все свои собачьи восторги, не пропустив ни одного. А девки - ни слуху ни духу.

    -  Эй, Лантхильд!.. - позвал Сигизмунд. - Благодетель пришел. Фрутти ди маре в пакете принес.

    Тишина.

    Недоумевая, по привычке полонясь нехорошими предчувствиями, Сигизмунд двинулся в недра квартиры. Сунулся в «светелку». Пусто. В гостиной тоже никого.

    Открыл дверь в свою комнату. И…

    С леденящим душу воплем от стены кто-то отскочил. Сигизмунд испугался. Так испугался, что разом ослабел. Аж колени ватными стали.

    Хлопнул ладонью по выключателю и ужаснулся. На него глядела жуткая красно-белая харя. Сперва было просто страшно. Спустя мгновение узнал бесноватую девку и перепугался: не в кровище ли она.

    Нет. Эта дура была не в крови. Она была в чем-то другом…

    -  Ты что, совсем двала?! - заорал Сигизмунд. - Ты что, оборзела? Чуть до инфаркта не довела!.. С Вавилой, мудозвоном, блин, так шути!.. Ты, бля… думай, что делаешь, твою мать!..

    Лантхильда моргала. Поначалу слушала с хитроватой улыбочкой. Потом на ее размалеванной физиономии появилось недоумение. Явно была разочарована тем, как он принял ее остроумную выходку.

    Устав орать, Сигизмунд плюхнулся на диван. Как был, в куртке. И в уличной обуви. Точно больной, медленно выпростался из рукавов. Вяло расшнуровал ботинки.

    Лантхильда утекла на кухню. Загремела там посудой. Уронила что-то, косорукая.

    Явилась. Кофе принесла. Сахару, как всегда, полчашки. С заискивающей улыбкой подала.

    -  Ага. Довела до гипертонического криза, теперь кофиђм добить решила…

    Однако чашку взял. Отхлебнул - неожиданно полегчало.

    -  У, двала!.. - пробормотал Сигизмунд.

    Девка невозмутимо подобрала его куртку и ботинки, унесла их в коридор. Вернулась. Физия была, конечно, жуткая. Прав боец Федор - талантище у нее.

    -  Иди-ка сюда, - подозвал ее Сигизмунд. - Наклонись.

    Ужасная рожа с готовностью приблизилась. Оскалилась в ухмылке.

    -  Зу охтис? - вопросила она, довольная.

    -  Нии, - соврал Сигизмунд. - Я никогда нэй охта.

    Потер пальцем девкину щеку. Не стиралось.

    -  Хво? - спросил Сигизмунд недовольно. - Хвем ты намазалась, кайся.

    Лантхильда, явно гордясь своей изобретательностью, предъявила. Господи! Маркер для письма по стеклу. Он же вообще не смывается. Ни при каких обстоятельствах. Что ж теперь, так и жить с этой страхолюдиной?

    -  Ну, что мне с тобой делать прикажешь? - проговорил Сигизмунд устало.

    -  Нуу, - отозвалась размалеванная для тропы войны девка. - Таак… Драастис…

    И, вынув из кармана, нацепила на нос очки.

    Сигизмунд не выдержал - заржал.

    -  В клоуны тебя, что ли, определить?

    -  Нуу, - повторила девка.

    Вошел кобель с верным мослом в зубах. С грохотом выронил на пол. Улегся, начал мусолить. Этот мосол жил в квартире Сигизмунда уже месяц. Кобель то терял его, то вновь обретал и первозданно радовался.