Наталья слегка подобрела. Стала договариваться о встрече. Договорились на Технологическом. Завтра.

    -  А вообще какие новости?

    -  Зарплату задержали.

    -  На сколько?

    -  Третий месяц не платят. И пенсии моим задержали. Сидим без денег.

    -  Ладно, завтра подброшу, сколько смогу.

    -  А ты как поживаешь? - поинтересовалась Наталья. - Кто эта дура-то была?

    -  Какая дура?

    -  Которая орала не по-нашему.

    -  А… Это тебя угораздило неудачно. Я переговоры вел. С норвежцами. Сама понимаешь, в неформальной обстановке.

    -  С норвежцами, - повторила Наталья. - Понятно.

    По голосу Сигизмунд понял, что она ему не поверила. Зачем-то пустился в подробности.

    -  Ну, скандинавы - они же нажираются до положения риз…

    -  Ага. Скандинавы.

    Но Сигизмунда было уже не остановить.

    -  У папашки этой бабы два сейнера. Треской и селедкой занимаются.

    -  Тараканов на сейнерах морить подряжался?

    -  Каких тараканов… Знаешь, у них поговорка есть: «Тот не мужчина, кто не участвовал в Лофтзеендском лове трески».

    -  Вот и получается, что кобель ты.

    -  Почему это я кобель? - обиделся Сигизмунд.

    -  Потому что не участвовал. В лове трески.

    -  Буду.

    -  Что будешь?

    -  Треской ихней торговать буду здесь.

    -  А еще что будешь?

    -  Хватит, - сказал Сигизмунд. - Тараканий бизнес скисает. Как говорится, рок-н-ролл мертв.

    -  А у тебя все скисает. Ладно, до завтра. Как обычно. Только не опаздывай. Я с работы буду.

    И положила трубку.

    Сигизмунд перевел дыхание. Решил заодно своим позвонить. Узнать, как у родителей дела. Может, им тоже пенсию задержали. То есть, скорей всего задержали. Эти акции по стране проводятся массово. Недаром в новостях намедни какая-то раскормленная морда щеками трясла…

    Набрал номер.

    -  Алло. Это я. Как дела?

    Подошла мать. Многословно начала отвечать. Дела были не очень. Потом спросила, где он будет отмечать Новый Год. Дома или к ним придет.

    -  Еще не знаю, - сказал Сигизмунд. - Не решил. Наверное, к вам все-таки первого числа зайду. Сохрани там для меня пирог.

    Раздался грохот. Кобель оторвался от кости, вскинул голову. Появилась Лантхильда. Вся в креме. Лоснилась. Морда красная.

    -  Я кому сказал - лежать! - заорал Сигизмунд.

    -  С кем это ты? - подозрительно спросила мать.

    -  С кобелем.

    -  Гоша, как ты выражаешься…

    -  А как говорить? «С собакой»?

    Лантхильда что-то залопотала, показывая на свою физиономию. Сигизмунд махнул ей на диван. Рявкнул:

    -  Сидеть и молчать, унлеза двала!

    -  Что? - переспросила мать.

    -  Это я не тебе. Так «наполеон» оставь мне, ладно?

    -  Не знаю, будет ли «наполеон» в этом году.