-  Слышь, хозяин… Слыхал, вроде, с апреля - все, подвозки тю-тю.

    -  А чего? - спросил Сигизмунд.

    -  Да я тут в исполкоме был, два хмыря толковали. Теперь если подвозить - лицензию брать. Ну, чтоб больше денег содрать с нашего брата.

    -  Да пошли они!.. - от души сказал Сигизмунд.

    -  Во, а я и говорю! - Мужик оживился. Устроился поудобнее, принялся рассказывать. Весь так и кипел впечатлениями, еще свеженькими. Кулаком себя по колену стучал. Хороший кулак, рабоче-крестьянский. В семидесятые годы таким кулаком грозили разлагающемуся капитализму из журнала «Крокодил».

    -  Я к чему, бля, хозяин. Я сам-то таксист, во… Ну да неважно. Прицепчик взял к легковухе.

    -  Какой прицепчик? - полюбопытствовал Сигизмунд.

    -  «Бизона». Ну, взял, пошел регистрировать. Прихожу в исполком, в свой, Приморский, а там - уй, мать!.. - кабинетов, бля, как купе в поезде. Двери, двери, двери…

    «Хордс, хордс, хордс…» - мысленно переводил Сигизмунд на девкину мову.

    -  …Сует мне, значит, облом форму: заполняй, мол. Там с одной стороны исполкомовская, ну - форма-то, а с другой - налоговая должна эту самую…

    -  Визу…

    -  Во, визу ставить. А я знаю, что прицепчик от легковушки налогом не облагается. Иду в налоговую. Прихожу. Там, бля, такой молотобоец сидит - пахать на нем. Поглядел по прейскуранту, бля, все, хуяк, резолюцию мне - ти-ти-ти - нашкрябал, нацарапал. Не облагается. Ну, говорю, все? Не, говорит, не все… И рожа, рожа, слушай - в три дня не обосрешь…

    «Нии», - перевел Сигизмунд. Рассказ ему нравился.

    -  …А че еще-то? Ну, это я говорю. А он: иди, говорит, теперь с этим в исполком, пускай на моей визе печать свою поставят… Ну я, бля, обратно в исполком. Во, порядки! Прихожу в исполком. Оба-на! Сегодня не успел, прием окончен. Завтра приходи, с утра. Выхожу я из дома в семь утра - ну, у меня еще дела были в другом месте. Я на Кораблях живу. Ну, выхожу в семь. Как раз снег выпал. Мягкий такой снежок, чистенький. Слышь, хозяин, раньше-то - в семь утра все утоптано бы было. А тут я иду - и только одна стежка следов к метро вьется. Моя. Стало быть, один я со всей домины на работу пошел. А остальные-прочие там в доме от безработицы дурью маются… А?

    Помолчали. Сигизмунд закурил. Мужик тоже закурил. Он торопился дальше рассказывать, пока не доехали до Желябова.

    -  Ну, прихожу в исполком. А там - слышь? - другой молотобоец сидит, еще охрененнее того, что в налоговой. Во! Шкаф! Холодильник, бля! Лапищи, бля, здоровенные, в черном волосе. Он печаточку взял - ма-асенькую такую, пимм ею по лицензии… Все, говорит, свободен. Я только уходить собираюсь, а тут еще один хмырь к тому входит. Слушай, бля! Боец, тяжеловес! - Тут мужик заранее заржал, предвкушая, и слегка подтолкнул Сигизмунда в бок локтем. - Слышь, хозяин! Не, ты представь, для чего он приперся! - И аж визгнул. - Чаек принес первому. Чтоб, значит, передохнул. Утомился, бля! Представляешь? Да этих мужиков вдвоем на Гитлера спусти - никакого Белорусского фронта не надо, уделали бы… Плуг вместо «Кировца» каждый тащить может… Не, бля… раньше бюрократия была… Рыхлые были все, старели рано, импотенты через одного - по морде видно… Не, был в исполкоме, - тут мужик с трудом удержался, чтобы не плюнуть в машине, - все в р-рубашечках, в г-галстучках, все ч-чистенькие, блядь, и одни мужики… Не, точно - нуменклатура… Молотобойцы, блин, ну, блин… Вот мы с тобой рабочие люди, вот мы с тобой грязные, потому что день-деньской в говне копаемся… Сразу видно, что рабочие…

    Сигизмунд призадумался, не обидеться ли.