-  А хули мне указы, - сказал Сигизмунд. - Скажу, что знакомый. Что, не подтвердишь?

    -  Ну! - сказал мужик. - Мы с тобой, как говорится, друг друга понимаем. Слушай, вон там останови. Меня Гоша зовут.

    -  Меня тоже Гоша, - сказал Сигизмунд.

    Они обменялись рукопожатием. Лапа у мужика была как клешня.

    -  Ну, бывай, - сказал Гоша, сунул десятку и полез из машины.

    В отличнейшем настроении Сигизмунд развернулся через Конюшенную и поехал к дому. Образ вечно недовольной Натальи, перед которой Сигизмунд виноват на веки вечные, растаял без следа.

    * * *

    В зоне стихийного бедствия обстановка стабилизировалась. Лишь время от времени потолок ронял тяжелую мутную каплю. «Перекрытия хорошие», - вспомнились Сигизмунду откровения дяди Коли.

    Упавшая штукатурка и грязные лужи на полу были прибраны. Лантхильда стояла, сложив руки на животе, - ждала похвалы.

    -  Молодец, - сказал ей Сигизмунд. - Умница.

    Лантхильда не понимала. Продолжала выжидательно глядеть.

    -  Ну, что я тебе могу сказать на все это, девка? Как говорят наши братья меньшие американцы, good work.

    -  Годс воркья, - поправила девка.

    -  Йаа, - сказал Сигизмунд.

    Девка скромненько улыбнулась.

    Обстоятельно доложила обстановку. Во-первых, хундс нагадил на кухне. Был приговорен к битью тапком по заднице. Приговор был приведен в исполнение немедленно. Девке пришлось убирать за хундсом.

    -  Что же ты!.. - укоризненно обратился Сигизмунд к хундсу.

    Хундс преданно завилял хвостом, а когда Сигизмунд протянул к нему руку, ловко опрокинулся на спину и подставил для почесывания брюхо.

    Сигизмунд пощекотал брюхо и выпрямился. Хундс, помедлив, покосил на хозяина глазом, потом улегся и принялся, сопя, искаться.

    Однако девка еще не окончила доклада. Трудно переходила к главному. На ее лице появилось озабоченно-тревожное выражение.

    -  Ну, давай, что там еще случилось?

    Ого - он не работает. Он не показывает ничего. Ого умер. Погиб. Сломался.

    -  Так тебе и надо, - сказал Сигизмунд. - Жадность фраера сгубила. Ящик к себе уволокла, а про антенну-то и забыла!

    Ну как девка могла забыть про антенну? Она про антенну просто ничего не знала.

    Сигизмунд торжествующе показал Лантхильде антенну. В гостиной имелся второй отвод. А вот в «светелке» антенного отвода не было. Так что давай-ка мы с тобой, девка, в гостиной ого определим.

    Лантхильда на такое пошла. Безропотно позволила унести ого. Ого водрузили под иконой, оплодотворили антенной и - о, диво дивное! Славься, годиск-квино, Богородица! - ожил! Заговорил! Какую-то толстую морду явил! Ура-а…

    Девка возликовала. Запрыгала, забила в ладоши. Потом вдруг глаза у нее стали хитрые-хитрые. С умильным, искательным видом подступилась к Сигизмунду с какой-то новой идеей.

    Заговорила вкрадчиво. Выклянчивала что-то, не иначе. Долго объясняла, втолковывала. Очками высокоучено посверкивала. А потом вдруг после короткой паузы завершила, как резолюцию - пимм! - наложила:

    -  Надо.

    Сигизмунд опешил.

    -  Что надо?

    -  Надо, - повторила девка.