Лантхильда не поняла. Посмотрела вопросительно.

    -  Да. Надо говорить «да». Поняла?

    -  Йаа, - сказала девка.

    -  Не «йа», а «да». Да.

    -  Йаа…

    Он махнул рукой. Перевернул страницу. Свадебных фотографий отца с матерью не сохранилось. Зато сохранилось их путешествие в Крым. Мать в купальнике и белой войлочной шляпе с бахромой восседала на спине полуразрушенного дворцового льва.

    Лантхильда опознала сигизмундову мать.

    -  Тиино айзи. - Показала на отца. - Хвас?

    -  Отец. Папа. Фатер. Фазер. Ну, поняла?

    -  Фадар. Атта. Аттила.

    Что ни день, то открытие. Стало быть, к великому завоевателю Лантхильда отношения не имеет. И на том спасибо. Не Аттилу в бреду звала, не воплощение дьявола, о коем романы ужасов повествуют. А старый хрен на девкиных рисунках, упорно именуемый ею «аттилой», стало быть, папаша ейный. Тот, что хитрым прищуром на Ленина похож. Только на бородатого, с косами и опустившегося. Пережившего крах апрельских тезисов. Кстати, Ленина придется выбросить - залило плакат к едрене матери, испоганило совсем. А Дали уцелел в катаклизме.

    -  Атта? - снова спросила Лантхильда требовательно.

    -  Йаа, - сказал Сигизмунд. До чего привязчивый язык. Учительница английского в школе и другая, тоже английского, но в институте - то-то бы порадовались, слушая, как он шпарит.

    Сигизмунд показал на фотографию родителей.

    -  Будем с тобой, Лантхильд, правильной мове обучаться. Это мать. Это отец.

    -  Матф. Хотец.

    Ой, блин… «Хотец».

    -  О-тец, дерђва…

    -  Дерьова…

    -  Нии… О-тец. О-о…

    -  Отетс.

    -  Едем дальше, - сказал Сигизмунд, решив довольствоваться результатом.

    -  Йедем, - охотно согласилась девка. - Надо.

    -  Драастис, - сказал Сигизмунд.

    Сигизмунд показывал, девка осмысляла увиденное, широко пользуясь новоприобретенной лексикой. Изображения Сигизмунда-младенца ее невероятно насмешили.

    -  Ик, - сказал Сигизмунд.

    -  Зу? - изумилась девка. Поглядела на голенького, толстого младенчика в ямочках (младенчик обгладывал погремушку и серьезно пялился в объектив).

    -  Йаа, со ик им, - подтвердил Сигизмунд, сам себе дивясь. Лет десять назад ни за что бы не признался девушке, что это он такой был. Хотя, если вдуматься, ничего позорного в том, вроде бы, нет.

    Лантхильда посмотрела на младенчика, на Сигизмунда, опять на младенчика, опять на Сигизмунда и вдруг ужасно расхохоталась. До слез. Даже альбом уронила.

    -  Смейся, смейся, - проворчал Сигизмунд. - Тебя-то, небось, в тайге нашли. Шишку глодала.

    Сильно озадачили ее школьные фотографии. Долго разглядывала детей, учительницу. Думала о чем-то. Потом спросила недоверчиво, показывая на учительницу:

    -  Айзи?

    -  Классная руководила наша, - сказал Сигизмунд, - математичка. Только тебе этого не понять. Тебя, небось, по пальцам до десяти считать обучили и готово.