Глядя на этот снимок, Сигизмунд вдруг ощутил тот массив лет, который с тех пор миновал. И качество печати… и вообще, до чего же он тут молодой. И, кстати, тощий.

    И наивный. И вся жизнь еще впереди. Ожидалось что-то хорошее… Во всяком случае, не «Морена».

    Хотя - что плохого в «Морене»? Коллектив чудесный, западла ни от кого пока что не ожидается… Отношения дружеские… Скучновато, правда, тараканов морить, но ведь не это главное. Главное, как говорил В.И. Ленин, - люди.

    Наряд невесты Лантхильду заинтересовал. Оказалось, что в ее тайге нечто подобное было в ходу. Показав на нейлоновые волны натальиного туалета, девка сказала:

    -  Фата.

    С ударением на первый слог.

    Правда, после некоторых объяснений стало понятно, что «фатой» Лантхильда называет все платье в целом. Но все равно - прогресс.

    Сигизмунд смотрел на снимки их с Натальей путешествия в Крым на море, в горы, на лыжах в Дибуны - и становилось ему все грустнее и грустнее. Ведь было что-то хорошее. Много хорошего. Куда все ушло - так быстро и незаметно? Сегодняшняя Наталья вспомнилась, источающая недовольство. Как бы вернуться назад? Возможно ли взять и повернуть на сто восемьдесят градусов

    -  вот взять и повернуть. И чтоб Наталья прежняя, и чтоб вообще все прежнее…

    …И Брежнева с того света добыть…

    Он махнул рукой и старательно выбросил все это из головы.

    -  Ладно, - сказал Сигизмунд Лантхильде. - Ты пока смотри, а я пойду покурю.

    Лантхильда откликнулась совершенно неожиданным:

    -  Наас бруньопойс.

    Сигизмунд так и замер.

    -  Что?

    -  Бруньопойс, - повторила девка и засмеялась, очень довольная собой.

    Вернувшись, Сигизмунд остановился в дверях. Стал смотреть на Лантхильду со стороны. Как она сидит на спальнике и увлеченно разглядывает фотографии.

    Она сидела к нему боком, слегка вытянув шею, чтобы лучше видеть альбом, разложенный перед ней на спальнике. Перед Сигизмундом впервые предстал ее летящий профиль, как будто овеваемый ветром. Что-то было в ней от фигуры, установленной на носу корабля. Чайного клипера. «Кати Сарк». Бегущая по волнам, да и только.

    Нос у нее длинноват, подбородок тяжеловат - да уж, не красавица с обложки. Но была в ее лице удивительная чистота. Чистота во всем: в этом абрисе, который можно схватить одной тонкой карандашной линией, в круглой щеке с неуловимым девичьим пушком…

    Мави. Не квино. Конечно, мави. Сколько же ей лет?.. Десятиклассница. Первокурсница.

    Лантхильда повернулась к нему. Улыбнулась. Чуть прищурила по привычке глаза за стеклами очков.

    Спросила:

    -  Бихве?

    На фотографию указала. «Бихве?»

    Он не понял. Присел рядом.

    -  Бихве?

    Лантхильда принялась объяснять. Опять развела пантомиму. Аське до нее далеко. Лантхильда ухитрилась переложить на сложный язык пластики абстрактное понятие: каким образом? То есть, не Сигизмунд ли все это рисовал? И вообще, как это такие здоровские картинки получаются? Хвас художник?

    -  А-а, - понял недогадливый Сигисмундс.