-  Кассеты достал? - спросил Сигизмунд, слабо отреагировав на дар.

    Генка бережно запаковывал дар в бесплатную рекламную газету.

    -  Достал. Стоха.

    -  Будет тебе стоха.

    -  Товар - деньги.

    -  Господи, какой же ты все-таки мудак, Геннадий. Держи свою стоху.

    Генка принял деньги двумя пальцами, ловко препроводил их в карман треников, показал подбородком на полку.

    -  Бери. Твои.

    Кассет было три. На всех изображены достопримечательности Москвы и несколько неприятных юнцов в красных пиджаках. Они якобы оживленно переговаривались.

    Сигизмунда заранее передернуло. «Вы не подскажете, где находится Красная Площадь?» - «О, охотно. Я бизнесмен. Мой офис находится в Москве. Красная площадь находится в центре столицы, перед Кремлем»…

    -  Для кого курс? - спросил Сигизмунд, вертя кассеты.

    -  А? Да для всех. Тут тебе и ресторан, и супермаркет с бутиком, и театр оперы-балета, и стриптиз-шоу…

    -  Для кого рассчитан? Для новых русских?

    -  Для каких русских? - Генка удивился. - Для них русский язык родной.

    -  Это для бабы Дуни, царствие ей небесное, он был родной, а этим он чужой, второй после английского этикеточного…

    Излив таким образом свое раздражение, Сигизмунд распрощался с родственником.

    Нагруженный кассетами и подарком Генки, уселся в машину. Стал размышлять о предстоящем Новом Годе. В принципе, звала Аська. Но к Аське ехать не хотелось. У Аськи соберется вся ее ублюдочная гоп-компания, все эти вратари, нападающие, полузащитники и прочие недоноски во главе с мокрогубым режиссером. Обсуждаться будет «Чайка», а когда выпьют и упыхаются - проблемы новой пластической выразительности.

    С другой стороны, обижать Аську категорически не хотелось. Сигизмунд считал ее своим другом. Прежде всего.

    Поэтому он купил еще одну бутылку «Довгани» (шампанского Аська принципиально не признавала), странный цветок неестественного фиолетового цвета и со всем этим барахлом заявился к Аське.

    Было три часа дня. Аська, конечно, еще спала. Вылезла к нему в ночном белье на умопомрачительно тонких лямочках. Под белым шелком еле топорщились соски. Страдальчески морщась, потерла лицо ладонями.

    -  Морж… сколько времени?

    -  Пятнадцать.

    -  Чего? - Она распахнула глаза.

    -  Анастасия. Я привез поздравление с Новым Годом и…

    -  Ой, Морж, Моржик… - Увидев «Довгань» и фиолетовый ужас на веточке, она мгновенно пробудилась. Повисла у него на шее, едва не повалив. Потащила пить чай.

    На кухне все было в окурках, порванной бумаге и лужах пролитого чая. Торопливо разгребая место для чашки, Аська взахлеб рассказывала:

    -  Представляешь, работы невпроворот, репетиции, обсуждения, пластика… Сплю по три часа в сутки. На той неделе поняла: всђ, больше не могу - падаю. Но «Чайка» должна летать, тут ни убавить ни прибавить, и вот я прихожу в аптеку, потому что мне Митяй - это наш центральный нападающий, классный мужик, я вас познакомлю, - говорит, будто китайские средства в пробирках классно помогают. Ну вот, я прихожу и говорю - на всю аптеку: «У вас есть что-нибудь от импотенции?» Там на меня все вытаращились, бабульки какие-то, пахнущие нафталином и корвалолом, два мужика возмутились - по морде видать было.