Мрачный ангел взял у Эроса серебряно-золотую бляшку. Осторожно дунул на её поверхность, так что тоненькие волоски поднялись и заколыхались, точно электронные нематериальные водоросли.

    - Да ведь это примитивный лепесток,- сказал он с лёгким неудовольствием.- Вы это могли бы прочитать даже на тостере. И какого хрена ты морочишь мне голову, Эрос?

    - Видишь ли, в настоящее время у нас нет под рукой то стера. Не углубляй моего отчаяния, а то начну тебе изливать душу и рассказывать про свои любовные неудачи,- проворчал бог любви.

    - Неужели у тебя бывают неудачи? - вежливо спросил ангел.

    - Сплошные неудачи. Я не могу прожить ни с одной женщиной дольше пятидесяти лет, у меня проблемы с определением половой принадлежности... и ещё у меня выработалась зависимость от телесериалов.

    - Хватит! Что я с этого поимею?

    - Ответную услугу в любое время.

    - Три услуги,- быстро отозвался ангел.

    - Я правильно понял? ДВЕ услуги? - воскликнул Эрос, театрально вздымая руки вверх, а в голосе его появились нотки, характерные для хора греческих трагедий.

    - Ты ослышался. ТРИ,- возразил его собеседник и, видимо желая сохранить остатки приличия, прибавил: - Две могут быть маленькие.

    - Торгуешься, как финикиец,- заявил Эрос.

    - А ты не изображай мне тут грека. Одна значительная услуга и две малых, точка, конец песни.

    - Идёт,- быстро вмешался Фанес, пока Эрос снова не начал торговаться.

    Программер уселся перед монитором, ввёл чип в считывающее устройство, держатель беззвучно втянулся во внутренности компа. Контуры серых пластмассовых корпусов размылись и как бы растаяли, открыв свое истинное обличье - пульсирующие голубоватым светом конструкции, напоминающие не то паутину, не то пылающую купину. По ним сновали во всех направлениях ослепительно сияющие звёзды информационных сгустков-битов. Вот в лучащейся сети приподнял шипастую голову огненный силуэт, демонстрируя красные сталактиты зубов и извивающееся пламя язычка - душа кота пробудилась в глубинах компьютерной души. Лицо ангела, с которого неземной свет стёр обыденный камуфляж, облагородилось тревожной нечеловеческой красотой. Кромешно чёрные волосы развевались, будто из приоткрытых в нездешние миры врат ворвался беззвучный вихрь. За плечами распростёрся туманный веер крыльев - согласно с христианской иконографией они должны быть из перьев, но на самом деле они скорее напоминали полупрозрачные дымные струи, плавно изгибавшиеся и без препятствия входившие в стены, пол и потолок. На наивного средневекового художника это зрелище могло бы произвести впечатление, а вот первый попавшийся современный дизайнер тут же потребовал бы «чего-нибудь поприкольнее». Фанес чуть пошевелил лопатками и тихонько вздохнул. Телесность бывала даже забавна - все эти заморочки с дыханием и перевариванием пищи,- но теперь ему так не хватало того единственного в своём роде ощущения единения с абсолютом, которое давали крылья. Ладони программера, погруженные в энергетическую сетку, изгибались под таким углом, что у наблюдателей даже суставы заныли. Фанес готов был присягнуть, что мгновеньями эти ладони превращались в руки ледового скелета, а иногда на них вырастали острые когти. В задумчивости ангел посвистывал сквозь зубы - то повыше тоном, то пониже - без конкретной мелодии или ритма.

    «Ну теперь ясно, почему его Сурком называют»,- подумал Фанес. В компьютерной паутине мигали призрачные лица. На сияющих ветках отрастали новые побеги и шипы. Огненное кошачье Ка чутко отозвалось на угрозу, открыв пылающие очи - два миниатюрных солнца. Одно движение челюстей, и желтоватая бусинка, двигавшаяся к сердцу паутины, исчезла, а кошачья шёрстка засияла ещё ярче, точно огонь в камине, куда подкинули дров.