– Мисс Мелани, вам пирога я не подаю. Наверняка вы досыта наелись тем, что осталось на тарелке, – с сарказмом заметила она.

– Я не голодна, – объяснила Мел.

– Это я заметила, – Кармелита полезла в карман фартука. – Вот ваш десерт.

Она уронила конверт на тарелку перед Мел. Хотя края его опалены, а один угол сгорел, Мел поняла, что это письмо Гейбриела.

– Откуда ты его взяла? – Мел отшатнулась от конверта, словно он мог укусить.

– Я вытащила его из своей плиты, при этом обожгла два пальца, когда ты выскочила из комнаты, словно обиженный ребенок.

– Можешь положить его обратно туда, где нашла, – приказал Ричард, поспешно вставая и протягивая руку за злополучным письмом.

– Нет, – рука Мел вспорхнула за письмом раньше, чем до него успел дотронуться отец. – Если я решила его сжечь, я сделаю это сама.

– Если! Кармелита! – Ричард повернулся к кухарке. – Почему ты не сожгла его? И, черт возьми, почему ты его так долго держала?

– Я хотела отдать его мисс Мелани, когда она немного успокоится, и тогда, может быть, откроет его и прочтет, а не будет опять бросать в огонь.

Кармелита смотрела на своего хозяина, упершись руками в бока.

– Когда она успокоилась, она в тоске слонялась по дому и я не знала, поможет ли ей то, что написано в письме, или наоборот. Поэтому я не знала, как поступить.

– Это письмо от моего сына? – спросила Кэролайн, поднимаясь с места и протягивая руку. – Думаю, Мелани, вам следует отдать его мне, – потребовала она.

Мел крепко сжимала письмо. Это ее письмо, будет она читать его или нет. Никто другой его не увидит.

Обойдя вокруг стола, Кармелита уставилась на мать Гейбриела.

– Прошу прощения, мистер Барнетт, – начала она. – Миссис Максвелл, вы – назойливая старая ведьма. Если бы вы не совали во все свой нос, мисс Мелани и мистер Максвелл уже были бы вместе.

Кэролайн была ошеломлена.

– Со мной никогда так не разговаривали, тем более служанки. – Она повернулась к Ричарду: – Сейчас же уволь ее.

Ричард небрежно откинулся на спинку стула:

– Не знаю, Кэролайн. Возможно, она права. Пять минут назад он бы сам с радостью швырнул письмо в огонь, но в лице Мел показалось что-то такое… может быть, искра надежды, и к тому же ему совсем не понравился оценивающий взгляд Кэролайн.

– Она чертовски хорошая кухарка, и не многие женщины согласятся жить на ранчо. Ты же не останешься готовить для меня и работников, а также убирать…

– Не говори глупостей, Ричард. Она нахалка.

– Сядь, Кэролайн, – приказал он и удивился, когда она тотчас подчинилась. Он обратился к дочери: – Тебе решать. Брось его в огонь, если хочешь, или прочти, чтобы убедиться, так ли оно плохо, как ты думаешь.

Мел вертела письмо в руках, рассматривая почерк Гейбриела, четкие буквы с таким странным наклоном. Она решила, что сохранит его. Это единственное доказательство того, что он существовал на самом деле, что они были друзьями, любовниками, мужем и женой. Но она все еще не знала, сможет ли прочесть его.

А что, если он написал, что не любит ее больше? Она знала, что так оно и есть, но читать об этом было бы слишком больно. Но она должна знать.

Мел поднялась с письмом в свою комнату, заперла дверь, села перед лампой и аккуратно, стараясь не порвать место, где он написал ее имя, вскрыла конверт.

Она снова и снова перечитывала письмо, проклиная свою глупость. Как могла она подумать, что Гейбриел бросил ее? Неужели она не способна доверять человеку, которого любила? Похоже, так оно и есть.