Так же внезапно Рид оборвал смех и лег навзничь, прикрыв локтем глаза. Правая, раненая рука лежала на животе и заметно дрожала.

Уняв смех и отдышавшись, Тресси сказала:

– Давай-ка вернемся в хижину, пока подружка этой твари не решила посмотреть, что здесь стряслось.

Рид протянул к ней руку.

– Честно говоря, я не смогу встать без твоей помощи. Что-то мне нехорошо – должно быть, еще не совсем оправился от раны.

Тресси рывком подняла его на ноги, ощутив, как мелко дрожат напряженные мышцы. Как видно, происшествие со змеей испугало Бэннона куда сильнее, чем он хотел показать.

Вторая рука его, тяжелая и теплая, обвила плечи девушки, и Тресси вдруг со стыдом сообразила, что под платьем на ней ничего нет, и Рид, конечно же, это заметит. Что делать – все ее нижнее белье давным-давно превратилось в ветошь. Тресси повела плечом, ускользая от этого обжигающего объятия.

– Идти ты сможешь и сам, Бэннон. Рид поспешно отдернул руку.

– Извини, – пробормотал он и торопливо зашагал к дому, предоставив Тресси самой тащить тяжелое ружье.

Отповедь явно задела его, а ведь девушка совсем не хотела этого. В конце концов, Рид только что спас ее от смертоносной гадины – и вполне мог заплатить за свое благородство жизнью. Войдя в дом, Тресси обнаружила, что ее постоялец уже выдернул из метлы сухой прутик и зажег керосиновую лампу.

Девушка быстро искоса глянула на него и молча уселась у стола чистить ружье.

Опустившись в плетеное кресло напротив, Рид без единого слова следил за ее работой. Наконец они заговорили разом, но тут же осеклись и смолкли. И снова одновременно открыли рот.

– Говори ты первая, – предложил наконец Рид.

– Нет, лучше ты.

– Черт возьми, женщина, не мешай мне проявить галантность!

– Галантность? – в устах Рида Бэннона это слово прозвучало как-то дико.

В смущении он уставился на свои ногти.

– Во всяком случае, я попытался быть галантным. Ты спасла мне жизнь, и я хотел от души поблагодарить тебя. Черт, ведь ты могла бы просто убежать в дом и ждать, чем дело кончится. Рано или поздно один из нас не выдержал бы – либо я, либо эта старая змеюка. Глядишь, ты от меня бы и избавилась.

– Да не хочу я вовсе от тебя избавляться! А кроме того, ты оказался нос к носу с гремучкой только потому, что оттолкнул меня. Я хочу только одного – пойти с тобой. Теперь-то признаешь, что я не буду тебе обузой? Твое плечо еще не скоро выдержит отдачу от выстрела, а если бы и выдержало – так у тебя и ружья-то нет. Впрочем, можешь украсть мое – я ведь все равно не сумею тебе помешать.

Бронзово-смуглое лицо Бэннона вспыхнуло от гнева.

– Да с чего ты взяла, что я стану красть этакое старье?.. Ладно, хватит. Сколько тебе лет, девочка?

– Скоро будет восемнадцать.

– Святые угодники! Когда это «скоро»?

– Через пару месяцев.

– А если точнее?

Прежде чем ответить, Тресси поглубже запихнула ветошь в ствол ружья и неспешно выдернула. Рид Бэннон раздражал ее ужасно. И, разумеется, она ни в коем случае не собиралась ему сообщать, что восемнадцать ей стукнет только в будущем феврале – Рид и без того обращается с ней, точно с сопливым ребенком.

– Какая разница? – наконец отозвалась она. – Перед твоим появлением я похоронила мать. Я помогала ей при родах, и ребенок родился мертвым. По-моему, я уже достаточно взрослая.

Рид Бэннон одарил ее тяжелым взглядом. Черные глаза его холодно поблескивали. Тресси уже поняла, что он вовсе не склонен к состраданию.