Тресси отстранилась, и лишь тогда Рид осознал, как сильно он желает ее. Все его тело изнывало от желания вновь ощутить заманчивую сладость ее податливой плоти. И почему он так и не научился сдерживать свои порывы? В конце концов, это всего лишь похоть. Слишком долго они вдвоем, и только вдвоем. Вот когда доберутся до цивилизованных краев, он отыщет себе шлюху и тогда уж удовлетворит желания ненасытной плоти – как и должен поступать всякий порядочный мужчина. Нельзя же, в самом деле, ради животной прихоти воспользоваться беззащитностью Тресси Мэджорс!..

Дорога шла по пологим холмам, которые так и катились волнами до самого подножия гор. Казалось, что песчаные дюны превратились в гигантский травянистый океан. Утром третьего дня, когда восходящее солнце светило в спину путникам, перед ними, заслоняя небо, выросли горы. Появились огромные валуны, там и сям прочерчивали красную землю глубокие расселины, а по краям их росли дикий лук и шалфей.

В этот день, когда солнце уже высоко поднялось в свинцово-сером небе, Рид даже и не думал, как обычно, останавливаться на дневной привал. Тресси плелась за ним по пятам, и мысли ее блуждали далеко. На ходу Рид почти не разговаривал, и потому она привыкла в пути развлекать себя фантазиями о сказочных замках, которые, быть может, ожидают их в конце пути. Однако час шел за часом, а Рид все не объявлял привала, и в конце концов Тресси устала даже от размышлений о сказочных путешествиях.

Впереди маячила широкая прямая спина Рида в синей фланелевой рубашке, перечеркнутой наискось ремнем охотничьей сумки. Тресси захотелось крикнуть во весь голос, чтобы он остановился – немедленно, сейчас же! И Рид, словно услыхав ее мысли, замер вдруг как вкопанный.

Тресси споткнулась, от неожиданности едва не налетев на него.

– Что такое?

– Там, за деревьями, – фургон.

– А люди? – спросила Тресси, вглядываясь туда, куда указывал Рид.

– Людей не видно, зато там есть вода. Подожди здесь, я проверю, что к чему.

– Вода? Самая настоящая вода? Ох, Рид, мне так хочется пить! Можно мне пойти с тобой?

Рид Бэннон властно положил руку ей на плечо:

– Я сказал – оставайся здесь. Ясно?

Это было сказано таким непререкаемым тоном, что Тресси не посмела ослушаться, хотя и изрядно обозлилась. Взяв с собой ружье, Рид осторожно двинулся к крытому фургону. Край брезента громко хлопал на ветру, пустые оглобли лежали на земле – ни лошади, ни быков. Не слышно было ни голосов, ни детского крика. Тресси втянула ноздрями воздух и ощутила знакомый зловещий запах – запах крови и смерти. Девушку охватила дрожь. Где-то там, возле фургона, лежит мертвец. Теперь-то она даже порадовалась, что Рид не взял ее с собой.

Минуту спустя он помахал рукой, давая Тресси знак подойти. Она сделала это без особой охоты. Рид стоял как раз между нею и заброшенной стоянкой.

– Там только мужчина и женщина. Оба мертвы. Тебе не стоит этого видеть. Заберись лучше в фургон – нет ли там чего полезного. Бери все, что найдешь. Я пока займусь… – Он осекся, махнул рукой. – В общем, неважно, чем я займусь. Ищи одежду, инструменты, всякую утварь – нам все пригодится. Возьмем, сколько сможем унести.

– А разве индейцы не…

– Потом, детка. Потом, – мягко сказал Рид и, положив руки на плечи Тресси, развернул ее к фургону.

Она поднялась на козлы, перелезла через кучерское сиденье и оказалась внутри. Если хозяев фургона и вправду убили индейцы, то ограбить их они не успели, а впрочем, и добыча оказалась невелика.