Тресси опустила глаза, чтобы не таращиться, подобно деревенщине, на эту прекрасную незнакомку.

– Как тебя звать, дитя? – спросила женщина. Глаза у нее были синие-синие, а губы ярко накрашены.

– Тресси… Тресси Мэджорс, мэм.

– Бог мой, какая прелесть!

Тресси с гордостью поглядела на Калеба.

– Да, конечно. Его зовут Калеб.

– Господи, – усмехнулась женщина, – да я же о тебе говорю, дорогая, но твой малыш тоже очень мил. Меня зовут Роза Ланг, и я – хозяйка «Золотого Солнца». – Она указала зонтиком на здание с вывеской.

Какой-то потрепанный грязный старец запнулся о край тротуара и качнулся к Тресси. Из неряшливо открытого рта тянулась струйка слюны. Роза ухватила девушку за плечо и отдернула в сторону, да так проворно, что старик не удержался на ногах и рухнул на колени прямо перед упряжкой.

– Пошел вон отсюда, болван! – заорал кучер дилижанса и вожжами хлестнул коней по спинам, оглушительным окриком посылая их вперед. Злосчастный старец едва успел выскочить из-под копыт.

Пара всадников, наблюдавших за этой сценой, засвистела и заулюлюкала. Калеб тоже внес свою лепту в этот шум, и его смуглое личико сморщилось от натужного крика.

– Ну, тише, милый мой, тише, – пробормотала Тресси, нежно укачивая его.

– Тресси Мэджорс, мальчику здесь не место. Где твой муж?

Тресси уже успела придумать вполне правдоподобную историю и теперь поведала ее этой яркой красавице:

– Он поехал вперед, чтобы подать заявку на участок, а я тронулась в путь, едва малыш появился на свет. Мы не хотели упустить случая. Брат мужа уже отыскал золото, только он не мог долго придерживать для мужа участок.

Поджав губы, Роза оглядела ее с головы до ног.

– Индейцы обыкновенно не подают заявок. По-моему, это даже незаконно.

– Но мой муж не индеец, – возразила Тресси, но было совершенно ясно, что она попалась.

Роза выразительно присвистнула.

– Значит, милочка, ты не только его привечала, потому что этот малыш ничуть не похож на белого.

Тресси вдруг разбушевалась с отчаянием загнанного в угол существа:

– Оставьте меня в покое, слышите? Мне надо идти.

– Ну-ну, дитя мое, не кипятись. Ты скоро убедишься: здесь так мало женщин, что всем нам есть дело друг до друга, и ничего дурного в этом нет. Так легче продержаться на плаву. Ты ведь понимаешь, о чем я? Давай-ка я отведу тебя и… Калеба, правильно? – в одно местечко. Там вы сможете отдохнуть и вымыться. Потом пошлешь весточку своему мужу, и он приедет за тобой. Нельзя же тебе, право, скитаться одной по улицам. Есть у тебя деньги?

– Да! – солгала Тресси, гордо вскинув голову.

– И сколько же?

Девушка уже устала лгать, а потому лишь опустила голову и ничего не ответила.

– Лапушка моя, как ни старается это местечко походить на город, все же это обычный старательский поселок. Порядочным женщинам не годится ходить здесь одним по улице. Пойдем-ка со мной да потолкуем поподробнее. Вид у тебя совсем усталый.

Тресси и вправду совсем измучилась и не стала больше искушать судьбу, отказываясь от такого соблазнительного предложения. Она покорно пошла за хозяйкой салуна, и скоро они уже прокладывали себе дорогу в толпе мужчин, которых согнал в эту глушь заманчивый золотой призрак.

Пыль клубилась облаком, затмевая солнце, оседала слоем грязи на влажной от пота коже.