– Да, это и мило, и вполне естественно. Мужчина не может забыть такую женщину, как ты, моя милая. И… если хочешь знать моё мнение… Тебе стоит только пальцем пошевелить…

Леа положила руку на плечо Шарлотты Пелу.

– Я не хочу знать твоего мнения, – сказала она мягко.

У госпожи Пелу опустились уголки рта.

– О! Я понимаю тебя и одобряю, – сказала она мрачно. – Раз ты уже устроила свою жизнь по-другому… Мы ведь даже не успели поговорить о тебе.

– Разве?

– Так ты счастлива?

– Счастлива.

– Большая любовь? Прекрасное путешествие? Какой он из себя – милый? Покажи мне его фотографию.

Леа, успокоившись, засветилась улыбкой и отрицательно покачала головой:

– Нет, нет, я ничего тебе не скажу. Дознавайся сама!.. Где твои ищейки, Шарлотта?

– Я никому не доверяю, – возразила Шарлотта. – Возможно, кто-то и шепнул мне… что тебя вновь постигло разочарование, что у тебя были большие неприятности, в том числе денежные… Нет-нет, ты же знаешь, как я отношусь к сплетням.

– Кому же и знать, как не мне! Дорогая Шарлотта, ты можешь покинуть меня со спокойным сердцем. И успокой всех наших друзей. Пожелай им получить хотя бы половину той прибыли, которую я получила от нефтяных разработок с декабря по февраль.

Хмельной туман, который несколько смягчил черты лица госпожи Пелу, мгновенно рассеялся, она быстро повернула к Леа совершенно прояснившееся, сухое и озабоченное лицо:

– Ах, так ты занялась нефтью! Как же я сама не догадалась! И ведь ты ничего мне не сказала!

– А ты меня и не спрашивала… Ты думала только о своей семье, что вполне естественно.

– К счастью, я не забывала и о своей угольной компании, – чуть приглушенно пропела труба.

– Но этого ты мне тоже не сказала!

– Чтобы нарушить твою любовную идиллию? Да никогда в жизни! Милая Леа, я ухожу, но непременно приду ещё.

– Приходи в четверг, потому что теперь, Шарлотта, я вряд ли смогу бывать у тебя по воскресеньям. Давай лучше собираться здесь по четвергам. Только самые близкие друзья: матушка Альдонса, её преподобие баронесса – в общем, твой покер и моё вязание…

– Ты научилась вязать?

– Нет ещё, но скоро научусь. Так ты согласна?

– Я просто прыгаю от радости. Смотри, как я прыгаю! И знаешь, я ни слова не скажу об этом дома. Малыш вполне способен явиться к тебе в четверг и потребовать стаканчик «порто». Дай я поцелую тебя, милочка! Боже, как приятно от тебя пахнет! Ты заметила, когда кожа теряет упругость, она лучше пропитывается духами? Это очень приятно.

«Иди, иди…» Дрожащая Леа следила взглядом за госпожой Пелу, которая шла через двор. «Ты замыслила недоброе! И тебя не остановить. Хорошо бы ты подвернула ногу! Да даже если и подвернёшь, всё равно удержишься, не упадёшь. Твой шофёр очень осторожен, его машину не занесёт на повороте, и он не врежется в дерево. Ты благополучно прибудешь в Нёйи и выберешь подходящий момент – сегодня, завтра, на будущей неделе, – чтобы сказать те самые слова, которые ни в коем случае не должна говорить.

Ты постараешься смутить души тех, кто, возможно, наконец-то обрёл покой. Самое малое, что ты можешь сделать, – вызвать у них мимолётную дрожь, как вот сейчас у меня».

У неё дрожали ноги, как у лошади после подъёма, но она чувствовала себя спокойно.