Снаружи раздались крики и взрывы. Наемники припали каждый к своему окну и принялись быстро стрелять из пистолетов. Паскуале попытался сесть, охваченный паникой, но тут один из солдат вскрикнул и завалился назад, прямо на него.

Паскуале чувствовал, как горячая кровь человека пропитывает его тунику. Он задыхался под весом мертвого тела и обеими руками обшаривал пояс наемника, но ножа не нащупал. Затем тяжелый груз исчез, и первый наемник поднял его за волосы так, что он закричал, когда солдат потащил его из экипажа в полную шума и огней ночь.

Они были на Понте Веккьо. Он походил на ворота в Ад. По обеим сторонам дружно полыхали лавки, крыши провалились, пламя поднималось высоко, а искры взметались еще выше. Разбитые ацетиленовые фонари с шипением выплевывали гейзеры желтого огня. На противоположном конце моста толпились люди, их лица казались красными в свете пожара, а глаза — блестящими булавочными головками. Некоторые забрались на парапет или на еще не занявшиеся лавки. С их стороны неслось мощное нестройное пение и град маленьких метательных снарядов, которые становились заметны, только когда взлетали в свете пожара. Большая часть прошла мимо экипажа, но некоторые ударились о мостовую рядом с повозкой, с резким грохотом запрыгали камни, зазвенело стекло. В нескольких braccia отсюда лежало мертвое тело, другие трупы были разбросаны по мостовой, трудноразличимые кучи в неверном свете пожара.

Воздух над головой взорвался выстрелами: солдаты, оборонявшие баррикаду, решили, что экипаж проскочил, и возобновили стрельбу. Паскуале видел, как человек развернулся и свалился с парапета в воду. Все звуки, которые он, должно быть, издавал при падении, заглушил шум толпы.

По обеим сторонам от пылающего моста, по берегам, тоже горели дома, а под ними пылали их перевернутые отражения.

Наемник запустил пальцы в волосы Паскуале и запрокинул назад его голову. Он сказал:

— Ваша чертова милиция застрелила возницу и Луиджи. Только попробуй бежать, и я тебя пристрелю. Прикончу на месте.

У Паскуале пересохло во рту. Он водил языком по небу, пока не появилась слюна, затем заговорил:

— Мне казалось, ваш хозяин хочет получить меня живым.

— Мне приказано доставить тебя на другую сторону моста. Мертвым, живым, мне без разницы. Но, как я понимаю, солдаты там, сзади хотят тебя живым, иначе они стреляли бы по нам из пушек, как они стреляют по толпе, чтобы сдержать ее.

— Чего ты от меня хочешь?

Наемник снова схватил Паскуале за волосы и потянул назад:

— Мы пойдем обратно пешком, и ты потребуешь у них гарантий на безопасный переход через реку. Может, они послушают такого благородного господина, как ты.

Паскуале поразился подобной глупости и засмеялся наемнику прямо в лицо. Солдат вышел из себя и сбил Паскуале с ног. Паскуале увидел в этом свой шанс. Он прокатился под экипажем, вскочил на ноги с другой стороны и побежал к баррикаде. Единственное, что ему оставалось, — это размахивать связанными руками над головой и кричать, что его похитили. Рев толпы позади него усилился: они рванулись вперед. Огоньки засверкали и замелькали в рядах милиции за баррикадой, первые пули ударились в булыжники мостовой рядом с Паскуале. Одна стесала камень парапета и со свистом ушла в тьму над водой.

Паскуале припал к земле, стараясь сделаться как можно незаметнее. Зажигательные стрелы тоже летели дождем, повозка начала гореть в тех местах, куда они угодили. Наемник внезапно осел и схватился за пронзенный нагрудник. Горящие стрелы сыпались на мостовую, самое жуткое, что одна угодила в труп, который, в чудовищной пародии на жизнь, медленно зашевелился посреди шара оранжевого пламени и черного дыма, когда его мускулы начали сокращаться от жара.

Грохнула пушка. Ядро просвистело над головой, снесло верх горящей лавки и исчезло в темноте. Толпа отхлынула назад, люди в панике топтали упавших товарищей.