Паскуале побежал обратно к экипажу, поскольку это было единственное укрытие на мосту. С перекрещенными и связанными руками он не мог схватиться за поручни, но поставил ногу на скобу и подтянулся вверх. Возница лежал на козлах, Паскуале испачкал кровью руки, когда высвобождал поводья из хватки мертвеца. Он пинком снял колеса с тормоза, хлестнул вожжами по взмыленным конским спинам, и лошади резво понеслись на толпу. В один восхитительный миг казалось, что у Паскуале получится, но затем экипаж наехал на перевернутый велосипед, который застрял в спицах передних колес. Экипаж развернулся, окованные железом колеса потащили за собой петушиные хвосты искр из булыжной мостовой.

Лошади забились, обезумев от страха, поскольку оказались зажатыми в узком проходе между горящими домами. Паскуале пытался удержать поводья, но у него не было сил. Экипаж понесло на полыхающую мясную лавку, и Паскуале прыгнул и несколько раз перекувырнулся.

Когда он пытался подняться на ноги, к нему из толпы побежали два человека. Нет, человек и обезьяна. Макака Фердинанд. Обезьяна села рядом с Паскуале и посмотрела на него умными карими глазами. Человек, державший макаку за железный ошейник, улыбнулся Паскуале, глядя сверху вниз, — это был Джованни Россо.

7

Пока толпа надвигалась, снова затянув свою издевательскую песнь, Россо присел на корточки и перерезал веревку, стягивающую запястья Паскуале. Боль пронзила его пальцы. Кожа на всех суставах была содрана, и боль усилилась, когда он принялся сгибать и разгибать руки, опасаясь, не сломаны ли кости.

Кости были целы.

Россо повел его сквозь плотные ряды волнующегося народа Паскуале как-то целый день наблюдал в Сардинии, как обезумевшие люди бродили взад и вперед среди скал и ободранных туш лошадей и мулов. Теперь он видел перед собой лица, выражавшие то же самое: от всепоглощающий ярости до пускающего слюни идиотизма. От горящих лавок мясников с обеих сторон пыхало жаром. От запаха горелого мяса мутило. Над корчившимися телами дрожал свет, ярко-красный, багровый, золотой. В нос заползали запах пота и вонь дыма, трещало горящее дерево. Когда где-то грохнула пушка, почти все попадали на колени, затем медленно поднялись и снова двинулись вперед.

— Они могут убить нас всех одним выстрелом! — закричал Паскуале учителю.

— И наверняка разнести мост, — крикнул Россо в ответ. — Нет, они стреляют, чтобы дать нам понять: они могут это сделать, но целят они дальше, чем нужно, в самое глубокое место канала. Время убивать еще не пришло, пока не пришло. Им нужен приказ.

У Паскуале голова шла кругом, ему ничуть не казалось странным, что учитель оказался здесь, чтобы прийти ему на помощь. Он спросил:

— Куда мы идем?

— Подальше отсюда. Пока они не получили приказ целиться из пушек в народ и очистить мост цепочными ядрами. Видел когда-нибудь такие? Пара небольших железных ядер соединяется цепью в пядь длиной. Может перерезать человека пополам. Их прозвали яйцами Великого Механика, им тоже никогда не зачать ребенка.

Когда Паскуале и Россо достигли дальнего конца моста, пропихнувшись мимо соглашательски настроенных торговцев и их клиентов, они спустились по крутой лестнице к Новому Пути, протянутому над рекою всего лет пять назад. Это место для прогулок особенно любили механики, отсюда они могли обозревать систему каналов, которыми они обуздали Арно, Большую Башню, где обитал главный представитель их племени, и мануфактуры, сделавшие их богатыми и могущественными.

Россо остановился и сделал один из своих великолепных жестов, указывая на горящий мост немного ниже по реке:

— Разве тебе все это не нравится, Паскуалино? Я напишу такую картину, каких никто еще не писал! Огонь и черная вода, люди, жаждущие крови других людей! Говорят же, что я мастер света и теней, я покажу им, чего я стою на самом деле! Если я найду подходящего заказчика, это принесет как минимум четыре сотни флоринов!

Паскуале невольно улыбнулся:

— Учитель, только вы способны в подобной ситуации думать о заказах.