И, сама не замечая этого, она произнесла вслух:

— Это все равно, что наступить на иголку, ворошить пережитое.

Заметив его удивленный взгляд, Тула сказала с нервозной улыбкой:

— Ты слишком хорош, чтобы тебе в лицо бросали такое!

Пожав его руку, она вышла из комнаты, ощущая комок в горле.

И прикосновение к его небритой щеке надолго осталось в ее памяти.

8

На этот раз они без труда пересекли границу Норвегии. Страна больше не принадлежала датчанам, заключив союз со Швецией. Общего короля звали Карл, но настоящим правителем был кронпринц Карл Юхан, или Жан-Батист Бернадотт, как его правильно звали. И норвежский народ, как обычно, чувствовал себя игрушкой в руках власть имущих. Многие задавались вопросом, почему бы им не иметь собственного короля, неужели так необходимо обращаться за этим к шведам? И к тому же обеими странами правил теперь иностранец.

Но простые люди мало что понимали в происходящем. Они молча принимали все.

Зато теперь Норвегия получила собственную конституцию, подобную перу на шляпе, и все с почтением произносили имя Эйдсволда. Хотя у многих возникал вопрос: что в этом было, собственно, замечательного? Во многие уголки страны новости доходили с большим опозданием. Обедневшие крестьяне и нищие собирались кучками на улицах и утешали себя тем, что расквитались, наконец, с датчанами.

Выглянув из окна кареты, Тула воскликнула:

— Значит, это и есть Норвегия! Извините за непочтительность, но я не вижу тут никакой разницы!

— Это Эстфольд, мой друг, — сказала с улыбкой Винга, — и пейзаж здесь в точности напоминает шведский. Но уже видны норвежские горы. Ты бывала когда-нибудь в горах?

— Нет, никогда. Я едва помню округ Гростенсхольм, я была тогда совсем маленькой. Мама и дедушка говорили о норвежских горах с почтительным страхом. Они помнят о долине Людей Льда.

«А что если действительно отправиться туда», — подумала она, но вслух сказать об этом не решилась. У них не должно было возникнуть никаких подозрений в том, что она «меченая».

— Мы должны посетить долину Людей Льда, — сказал Хейке, повторяя, словно эхо, ее мысли. — Нам нужно что-то делать с Тенгелем Злым и его зарытым в землю котелком. Мы больше не можем терпеть все это, не можем жить в постоянном страхе. История с флейтой просто потрясла нас всех!

— Но мы не те люди, которым следует искать эту долину, — сказала Винга.

— Да. Жаль, что среди нас нет того, кто мог бы всерьез вступить в борьбу с Тенгелем Злым. Тула тут же навострила уши.

— Да, человека, обладающего куда большими сверхъестественными способностями, чем все остальные, — сказала Винга. — Знаешь, Хейке, иногда мне кажется, что это ты.

— Я? Посмотрела бы ты, какой жалкой фигурой я был в доме Гуниллы и Эрланда! Все наши предки вынуждены были защищать меня и Тулу, и я лежал на полу, словно мокрая варежка.

— Значит, это не ты, — улыбнулась Винга. — Я только рада этому.

«Может быть, это я?» — подумала Тула. Нет, это было невозможно, ведь ее еще в большей степени, чем Хейке, повергла встреча с духом Тенгеля Злого.

Она была игрушкой в его руках! Как ей могут приходить в голову такие мысли?

— Все, кто побывал в долине, не были заранее уверены в успехе, — сказал Хейке. — Колгрим и Тарье умерли. Ингрид, Дан и Ульвхедин чуть не сошли с ума. Даже Суль была потрясена. Так что нам остается только ждать.

— Да, но сколько это еще будет продолжаться? — жалобно произнесла Винга. — Теперь 1816 год, а Тенгель Злой жил в 1200-х годах…

— Он все еще жив, — мрачно заметил Хейке.