«Газель», Девисы… и Ангелмасса.

Перекатившись по узкой постели, занимавшей половину площади крохотной каюты, она нащупала в темноте выключатель. Потолок вспыхнул тусклым, щадящим глаза ночным светом; Чандрис спустила ноги с кровати и поставила ступни на холодный металлический пол. Старт в шесть утра, сказала Орнина, но часы на компьютерной панели показывали лишь четыре тридцать пять. Либо у Орнины нелады с памятью, либо что-то стряслось.

«Газель» вновь дернулась. Стиснув зубы, Чандрис взяла новенький комбинезон и начала натягивать его на себя.

В коридорах царила тишина, горел ночной свет. Чандрис шагала к носовой части корабля, то и дело натыкаясь на переборки, когда «Газель» сотрясал очередной рывок. Время от времени раздавался скрежет металла; когда он утихал, Чандрис слышала едва заметное жужжание, ничем не напоминавшее глухой рокот, неотступно преследовавший ее на борту «Хирруса».

Сначала девушка хотела добраться до главной рубки управления, но на полпути она начала улавливать сквозь жужжание звуки музыки. Шагая крадучись, насколько позволял неустойчивый пол, она подошла к люку и заглянула внутрь.

– Доброе утро, – сказала Орнина, отрывая взгляд от мешанины разобранных электронных устройств, лежавших перед ней на лабораторном столе, и посылая Чандрис улыбку. – Чем ты занята?.. Минутку… – перебила она сама себя и повернулась к дорогой на вид аудиосистеме в углу. – Музыкальный центр: уровень громкости два, – распорядилась она. Музыка стала тише. – Единственная роскошь, которую мы себе позволили, – призналась она, повернувшись к девушке. – Мы с Хананом обожаем музыку, и, когда руки заняты, очень удобно управлять проигрывателем при помощи голоса. Не стойте в дверях, входите. Чего ради вы поднялись в такую рань?

– Я подумала, что-то случилось, – ответила Чандрис, входя в комнату и чувствуя себя несколько неловко. – Мы должны были стартовать в шесть часов, если не ошибаюсь?

– В шесть часов мы должны покинуть Сераф. – Орнина кивнула. – Но мы ведь не можем стартовать с ремонтной площадки.

– Нет, конечно, – согласилась Чандрис, раздосадованная тем, что не сообразила сама. – Просто я решила, что мы должны освободить площадку около шести.

Орнина покачала головой и вновь повернулась к лежащему перед ней оборудованию.

– Никаких «около», – сказала она, поднимая со стола крохотный блок и внимательно присматриваясь к нему. – После того как диспетчерская Шикари назначила тебе стартовый интервал, ты должен быть на взлетной полосе точно в срок, и ни минутой позже. Иначе тебя переведут в конец очереди, и, может быть, тебе вообще не удастся стартовать в этот день. Хм-м-м… – Орнина вновь покачала головой и протянула блок девушке. – Будь любезна, подскажи, какой номер указан на этом стритраме.

– Э-э-э… – Чандрис, нахмурившись, пригляделась к выцветшей серой табличке, гадая, обязана ли она знать, что такое стритрам. – Кажется, CR57743. Или, может быть, CR57748 – последняя цифра смазана.

– Это 48. – Орнина кивнула, забирая у нее блок. – Я сомневалась насчет 77. Спасибо.

– Не за что. – Чандрис обвела взглядом остальные схемы. – Откуда все это?

– Это высокочувствительный пробник «Сенамек», – объяснила Орнина. – Запасной комплект. Хорошо, что он у нас есть, иначе не миновать беды. Полагаю, тебе еще не доводилось работать на таком?

– Боюсь, нет, – сказала Чандрис, заставляя себя говорить небрежным тоном.