В темноте он скорее почувствовал, чем увидел, как Адъютор качает головой. Вне всяких сомнений, с презрительным выражением на лице.

– Вы по-прежнему исходите из того, коммодор, – заговорил он голосом, который подтверждал догадку Ллеши, – что колонизация – единственный способ практического использования планет. Я согласен, что этот мир слишком темен и холоден для человека. Но, как мне помнится, колония на Нифлееме почти полвека просуществовала в гораздо более суровых условиях.

Губы Ллеши искривились. Нифлеем…

– Что ж, если вы считаете это предприятие доходным…

– Прежде чем вернуться в цивилизованные миры, жители Нифлеема построили шахту-автомат, обогатительную фабрику и космопорт, – перебил Телтхорст. – Стоимость металла, полученного оттуда Паксом, многократно превышает затраты на первоначальное обустройство колонии. Но мы отвлеклись. Дело в том, что на планете, о которой идет речь, обнаружены открытые рудные залежи, разработка которых с легкостью окупит столь ценимое вами время и топливо.

– А как вы оцените усилия моих людей? – осведомился Ллеши. – И что они подумают, если я прикажу разобрать конструкции, которые они возводили с таким трудом, – и все ради того, чтобы переместить «Комитаджи»?

– Состояние духа ваших подчиненных не моя забота, коммодор, – бросил Телтхорст. – В первую очередь меня интересуют деньги. «Комитаджи» чудовищно велик, и его эксплуатация забирает из военного бюджета слишком много. Как все во Вселенной, он должен оправдывать свое существование.

– С помощью «Комитаджи» вы получите Эмпирею, – возразил Ллеши. – Полагаю, этого хватит с избытком.

– Может быть, и хватит, – сказал Телтхорст. – Но при условии, что Эмпирея достанется нам целой и невредимой. Однако, как вы сами упомянули, этого гарантировать нельзя.

Ллеши вперил взгляд в темный силуэт, чувствуя, как к его горлу подступает комок.

– И только ради этого мы имитировали атаку ракетами «Адский огонь» там, у Лорелеи?

– Да, и «Адский огонь», и операции «Выжженная земля», которые вы имитировали впоследствии, – ответил Телтхорст. – И не вздумайте отрицать это. Я не военный, но отлично разбираюсь в том, что происходит.

– Я не отрицаю этого, – проворчал Ллеши, чувствуя, как его впервые охватывает приступ настоящего гнева. – Наш долг, господин Телтхорст, состоит в том, чтобы быть готовыми ко всему, что может случиться в этом походе. Ко всему, даже к операциям массового уничтожения, если это потребуется.

– Не потребуется, – негромким, но твердым тоном сказал Адъютор. – Уж поверьте мне, коммодор. Я заставлю «Комитаджи» отступить и дождаться более удобного момента, но не позволю вам испепелить планету.

– Вы заставите нас отступить?

– Да, коммодор. В конечном итоге вы и ваш корабль подчинены Верховному Сенату… а в настоящее время я для вас и есть Сенат.

– Я с этим не согласен, – сказал Ллеши. – Вы представляете здесь Сенат, но власть на корабле принадлежит мне, и на его борту приказы могу отдавать только я.

Он замолчал, раскаты его голоса стихли, и в помещении воцарилась тишина.

– Знаете, коммодор, вы начинаете меня беспокоить, – заговорил наконец Телтхорст. – Вы и ваши приятели-военные. Вы потребовали вложить средства в подготовку Джереко для никчемной охоты за научными сведениями, и вы получили деньги.