И все же, достигнув границы зоны обслуживания и оказавшись в городской черте Шикари-сити, она с облегчением вздохнула. До приемного пункта Габриэля оставалось еще два километра, но Чандрис была молода и энергична, а прогулки полезны для здоровья.

Вдобавок ей еще предстояло решить, что она станет делать, когда доберется туда.

Вопрос был не из легких. В прошлый раз она ездила сдавать ангела вместе с Хананом и была знакома с обычной процедурой. Но обычная процедура не годилась. Если предположить, что Девисы говорили правду, утверждая, будто бы ангела нельзя продать за живые деньги, – а у Чандрис не было оснований подозревать их во лжи, – то она должна была каким-то образом зачислить стоимость ангела на такой кредитный счет, который можно было обратить в наличность. Задача не самая трудная, но прежде у нее всегда было время на подготовку. В этот раз ей предстояло действовать экспромтом.

Ощутив прилив презрения к самой себе, Чандрис скривила губы. Не надо себя обманывать – времени было хоть отбавляй. Целых четыре недели. Но она потратила их впустую.

Она заставила себя отвлечься от мрачных дум о Триллинге и прочих своих неурядицах, сосредоточив внимание на делах насущных. Более всего ей нужен был кто-нибудь из местных жителей, человек, который поможет ей покинуть планету, как только она продаст ангела. Оставалось лишь надеяться, что он не запросит чрезмерную цену; у Чандрис не оставалось времени, чтобы обворожить кого-нибудь либо обманом вынудить помочь ей бесплатно. Никто, кроме доброхотов Девисов, ничего не делал просто так, во всяком случае, – сознательно. Но, чтобы проникнуть в преступный мир Серафа, опять-таки требуется время…

И вдруг в полутора кварталах впереди она узрела шанс, который сам плыл ей в руки, словно дар божества – покровителя воров.

Мошенничество на стадии совершения; позы и жесты обоих участников свидетельствовали об этом с красноречивостью плаката, написанного огромными буквами. Первый из них, в одежде, изобличавшей его в принадлежности к низшему классу, держал что-то в полусогнутых пальцах, а второй, из высшего класса – или, по крайней мере, среднего, – говорил но телефону. Его лицо выражало внутреннюю борьбу, но, судя по тому, как он смотрел на ладонь первого, Чандрис поняла, что он вот-вот созреет. Стоило ей чуть-чуть подыграть мошеннику, и она обзавелась бы знакомством.

При ее приближении мужчина выключил телефон и с явной неуверенностью сунул его в карман пальто. Мошенник что-то сказал – Чандрис не разобрала его слов – и протянул жертве ладонь точно отмеренным жестом, в котором смешивались нежелание и решимость.

– Думаю, мне следовало бы отказаться, – проговорил мужчина, робко запуская пальцы в полусогнутую ладонь.

– Я уже объяснял вам… – Завидя Чандрис, мошенник испуганно умолк. – Эй, уматывай отсюда, – проворчал он, стискивая пальцы в кулак. – Наши дела никого не касаются.

Но Чандрис уже заметила блеск металла.

– Что там у вас – монеты? – спросила она, не обращая внимания на его собеседника. – Дайте-ка взглянуть.

– Я сказал, проваливай…

– Пусть посмотрит, – вмешался второй. – Этот человек нашел их вон там, они лежали в конверте, – продолжал мужчина, как только мошенник нехотя разжал пальцы. – На конверте указан телефонный номер. Я только что позвонил, и женщина подтвердила, что потеряла монеты. Она пообещала за них пятьсот райя.

– Солидная сумма, – сказала Чандрис, перебирая пальцами монеты – по большей части обычные деньги Эмпиреи, по среди них было несколько незнакомых ей.