– Он женат? – спросила я. – Дэвид Кроу?

Эмили помолчала, а потом сказала:

– Прошу, прекрати издеваться над собой. Многие люди разводятся. Ты не такое уж исключение из правил.

«Клаб-Хауз» был шумным и многолюдным. Почти все столики были заняты четверками мужчин, которые, как ни странно, ели салаты и запивали их водой «Эвиан». Нас с Эмили проводили сквозь толпу к нашему столику. Дэвид Кроу еще не приехал.

Вдруг мне срочно захотелось бокала вина. Я спросила Эмили, могу ли я его заказать, но она с сожалением покачала головой:

– Прости, Мэгги, но предполагается, что ты всего лишь мой ассистент. Хотя мне самой не помешала бы пара стаканчиков. И штук двадцать суперкрепких сигарет без фильтра.

Она нервно забарабанила ногтями по столу в диком ритме расшатанной нервной системы. Я взяла ее руки в свои. Эмили посмотрела на меня с удивлением.

– Все будет хорошо, – сказала я, притворяясь, что держу ее руки в знак утешения.

– Спасибо, – ответила Эмили, высвобождаясь и снова начиная барабанить по скатерти. – О, слава богу, вот и Дэвид!

Воистину, слава богу.

Она указала на аккуратно подстриженного молодого парня, который выглядел приветливым и уверенным в себе. Значит, он скорее всего невротик, у которого никогда не было серьезных отношений и который по пять часов в неделю проводит на сеансах у врача. Мне говорили, это в духе Голливуда. Он помахал нам и широко улыбнулся, очень широко. Наш столик был недалеко от входа, но пока он добрался до него, прошло минут десять, поскольку он то и дело останавливался у других столиков, пожимал руки, выдавая любезности.

Наконец он приблизился к нам. Взял мою ладонь двумя руками и заглянул мне в глаза:

– Я так счастлив познакомиться с тобой, Мэгги.

Улыбаясь, он уселся за столик и продемонстрировал, что он в «Клаб-Хаузе» свой человек, даже не взглянув в меню.

– Салат «Кобба», только без авокадо, заправку подайте отдельно, – быстро сориентировал он официанта.

Потом Дэвид стал с энтузиазмом делиться сплетнями и интересными фактами из жизни других посетителей ресторана. Он был как бы нашим экскурсоводом.

– Как ты знаешь, структура власти в этом городе меняется каждое утро понедельника, – сказал он мне.

– В зависимости от кассовых сборов за первый уикенд, – пояснила Эмили.

– В точку! Видишь того мужика с подтяжками. Элмор Шинто. С сегодняшнего утра его карьера окончена. Он был исполнительным продюсером «Лунного камня». Проект стоил девяносто миллионов долларов. Общественное мнение считало его провальным. Они переснимали концовку четыре раза. В эти выходные фильм вышел на экраны и… Полный провал. У студии будут огромные убытки.

Мне страшно захотелось посмотреть на этого Элмора, потому что интересно взглянуть на человека, который на публике появляется в подтяжках, как герой «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Но к своему разочарованию, я вспомнила, что «подтяжками» американцы называют зубные скобки. Элмор болтал и смеялся и вовсе не выглядел человеком, чья карьера погублена навсегда.

– Здесь всегда так, – заметила Эмили. – Всегда храбришься… Пока тебя не найдут в уголке раскачивающимся из стороны в сторону на последней стадии психоза от передозы кокаина… Вот отвезут тебя в психушку, – добавила она с улыбкой, – тогда уж и прятать будет нечего.

– Да уж, – сказал Дэвид, хотя и не очень уверенно, а потом вновь начал увлеченно делиться слухами из мира кинобизнеса: —…спас кинокомпанию от слияния… вернул на место первого продюсера… сразу три картины… сценарий отложили в долгий ящик… десять лет не давали зеленый свет…

Он продолжал сыпать комментариями, пока мы с невероятной скоростью поглощали пищу.