Гоша достаточно странно посмотрел на меня, но ничего похожего на попытку утешить не разглядел. Да и я не пытался это сделать. Меня опять вызвали, а малыш отправился в свою палату озадаченный и задумчивый.

Анатолю я отправил все шесть алок текста книги «Симеон». Предупредил, что лучше выкладывать его по частям, разумными порциями. Иначе начнут читать диагонально. Так что в следующем выпуске будет не только статья о Прометее, но и первая прода. А точнее «биографическая справка», ибо такова структура моего романа.

В ответ он прислал дюжину фото о матче и три видео. Попутно, предложил встретиться в кафешке неподалёку от редакции.

— Игорь, тут совсем рядом сдают двухкомнатную квартиру. Поехали, посмотришь, может понравится.

— Давай, нет проблем.

Квартирка оказалась очень уж хорошей, даже навороченной. Явный идеал жилья для московского офисного планктона. Именно такой можно козырно похвастаться в кругу ценителей.

— Ясно, — взгрустнул Анатоль, — сразу скажи что не так.

— Слишком наворочено, а мне нужно совсем простое решение. Кроме того, жильё в этом районе должно быть неизвестным никому, даже тебе.

— Понял, можешь не продолжать. Даже не знаю чем тебе помочь.

У меня, видимо, комплекс, раз бегу от любого вида помогаек и помогайства. Много лет сам о себе, а иногда и о других, забочусь. Вроде общительный и дружелюбный, но никого внутрь не допускаю. Знаю многих, кто стремится иметь массу друзей и быть на виду.

А если говорить о жилье, то у меня есть две бумаженции от Министерства обороны. По одной я имею внеочередное право на двухкомнатную квартиру в любой точке России, а по другой, на «одно улучшение». Давно бы воспользовался, да жаба давит. Мне же сейчас, на первое время, что-нибудь попроще, дабы зазря льготы не тратить.

Вот фигнёй и маюсь.

В четверг у Либенковых гости объявились, по-простому, почти по-соседски. Правда, посередь недели, но у буржуев свои тараканы поведения. Хорошо, хоть без дресс-кода обошлось, почти в домашнем все. Рубашки без галстуков, водолазки, пинжаки, а то и курточки. Дамы не только в платьях, а больше в брюках и импортных джинсах. Сразу четыре семьи поднавалило, некоторые с отпрысками.

Одна девица, Юля, сразу заявила, что ей шестнадцать с половиной лет и она уже взрослая.

— Вот гляжу на вас, мальчики, и думаю с кем сегодня буду мутить: с Вэлом или с… Игорем. А как тебя по европейски называют?

— Ингварт, мисс, — всё правильно, Игорь это славянское производное от Ингварт. — «младшенький» по-древнескандинавски.

— А почему ты Шведов?

— Видимо в предках был швед, которому дали фамилию соответствующую. Был, например Ларсом или Свеном, вот и русифицировали.

У девицы на всё имеется своё мнение, поэтому из неё часто лезут советы. Может она хомо советикус?

— Ты, Инг…, наверное от непривычности что-то сбойнуло, — лучше контактные линзы надень. Мы в Европе именно так поступаем, чтобы очки не носить.

— Юля, да мне похрен Европа, я ношу то, что считаю нужным и комфортным.

— Ты что! У нас тебя не поймут!

— Так это их проблемы, мне они по барабану.

Ирка уже начинает гыгыкать, как гыгыкающая гыгыкала (или гыгыкалка, не знаю, как правильно), но Юля непробиваема.

— Мальчики. вам ещё у Европы учиться и учиться, поверьте.

— Будет сделано, мэм, но в следующей жизни.

Ещё один молодой человек с серьёзным видом рассказывает, что служба в армии только для лузеров и неудачников. Мы с Валерой грустно понурили головы, пытаясь ощутить себя забракованными персонами.