Даже стадион есть свой, ещё с советских времён. Его используют для ярмарок, распродаж и певцов, но за полем ухаживают по-чесноку. Жаль, что болельщиков ровно полтора землекопа у каждой команды.

Я боролся за каждый мяч по всему полю, мне это нужно. Выпросил 17-ый номер, очень люблю это число. В первом тайме загонял и своих и чужих, сделал одиннадцать пасов прямо под удар. Увы, только три гола забили. Я тоже три забил, но уже самостоятельно.

Во втором тайме, когда все напрочь выдохлись, добавил темп. Анатоль после игры встречал меня на выходе со стадиона вместе с Натанычем. Коллега напрочь охрип и свиристел, что отдаст меня в ведущие клубы Москвы в футбольное рабство. Соперники сначала грозились накатать заяву за использование стороннего профессионала, но потом разобрались, залезши в инет.

Даже землекопы встретили радостными плясками и восторженными воплями. Такого Московская железная дорога ещё не нюхала — вышли в следующий круг, победив со счётом 18:5!

— Шведов, где ты раньше был, за кого играл?

— Ни за кого, лишь изредка дыр-дыр гонял с кентами. Меня не тянет к карьере, футбол мне нужен для динамической разгрузки.

Анатоль разглядел мою физиомордию без очков и видимо что-то понял. Практически всё.

— Так ты очки одеваешь, чтобы людей не распугивать, — это утверждение, а не вопрос.

— Именно так, друже. А что делать? В очках я выгляжу интеллигентнее, а без них сразу видно, кто я. Из тех, для кого «сила есть — ума не надо».

Он понаделал снимков на телефон и даже кое-какие видео. Завтра, ясен пень, будет всё обрабатывать, а потом всем показывать. И не запретишь, всё равно по-своему поступит.

— А как же ваш тварищеский матч? — спрашиваю у зама, вдруг вспомнив о нём.

— Да ну их, вчера нажрались, как черти, а сегодня ползают, как беременные тараканы.

Ну, что же, следующая игра, «на выезде», в субботу, с какими-то полиграфистами, а мне завтра с ранья на дежурство, санитаром. Почапал к себе в общагу, а на подходе меня приняло трио общажных «бандуристов».

— Поговорим, приятель, а то недосказанность имеется, — вроде вежливо и культурно, но как-то подозрительно.

— Не, парни, я притомился, играя за «Экспресс». Давайте сразу драться, а то на разговор сил не хватит.

— Как сыграли-то, опять просрали? — любопыткины в любой гоп-компании имеются.

— Нет, свезло, слабаки эти мясники. Разнесли их 18:5.

— Скока-скока?

Всё, драка более неинтересна, зато о невероятном послушать хочется. Или такая метода слиться от лишних неприятностей? Потрындели, ясен перец, после чего я отправился в люлю, как заслуживший честно заработанный отдых.

Воскресенье началось с приятного — подъхали мастера из «Неспрессо» (московский филиал) и установили у меня в «Санитарной» свой агрегат. Я люблю их вариант кофе-машины, как и их же кофе.

Удобно и прекрасный выбор по крепости. Одна вакуумная упаковка обеспечивает один стакашек напитка. А то кофе из агрегатов в коридоре и вестибюле весь однообразный и пакостный. В кафетерии на втором этаже тётка-работница мне насильно корицу подсыпала.

— Это вкусно и полезно, поверь!

У неё все плюшки полны корицей, а я её не люблю. В смысле, циннамон, а не хозяйку кафетерия. Впрочем, ту тётку теперь тоже не люблю за наглость. Отныне я люблю своё рабочее место, где имеется «неспрессо».

Вторая железнодорожная имеет своеобразное руководство. Олег Владимирович, главврач, какая-то знаменитость, хотя уже несколько лет не практикует.