Может таракан особый завёлся и кусается, может муха «плаце» залетела и гадит на больных выборочно. До правды чёрта с два докопаются, ибо никто им этого не скажет. А мои страдания от постоянного окрика подходят к концу. Вот-вот, последние часы и я свободен от рабства. Акуна матата, тряшки-мурашки!

— Санитар!

В понедельник, после обеда, я получил от кадровички долгожданную справку.

— Так ты больше не будешь у нас санитаром работать? Жаль, конечно.

— Вы же знаете уровень зарплаты у вас, не хочется зря время терять.

— Скажи, Шведов, а бугримовские больше не будут на нас наезжать?

Пришлось объяснить, что они и не наезжали вообще-то. Это просто четыре отморозка нашли по случаю «край непуганных коммерсов» и решили, что ухватили бога за бороду. Им же не объяснили про разделение сфер влияния, посчитав что не маленькие и сами должны о таком знать. А ведь целое поколение сменилось за кучу лет.

Ну, что же, счастлового пути. Хотя мог бы просто купить нужную справку, — смеётся сама себе.

Ей же невдомёк, что меня обязательно проверят, причём двумя способами. Завтра поеду в академию «сдаваться», а сегодня у меня визит в художественную галерею. Мои мажорики решили затащить меня в очередные высокопарные дебри, чтобы поучаствовать в ярмарке тщеславия.

— Швед, спасибо тебе, — поблагодарила Лена, — мы с Гончаровым поговорили по-людски и решили не только оставить ребёнка, но и…хихик… пожениться. Папа правда сначала был недоволен по обоим вопросом, потом плюнул на меня и сказал, что горбатую лишь могила исправит.

— Ну и как ты после этого, груз с души упал в связи с определённостью?

— Да, сразу легче стало. А как ты это понял?

— Всего лишь основы психологии, не больше.

Выставка оказалась полна всякими селебритями, золотой молодёжью, вперемешку с такой же стародёжью, и… всратым абстракционизмом.

— Ах, какая глубина, в самую седцевину души художник проник, — рассуждает какой-то умник.

Ира, а чего они эту картину боком повесили? — удивляюсь я, — или её так и нужно рассматривать?

Стоящая рядом дамочка даже повернула голову, склонив её сначала на один бок, потом на другой. И тут же удивлённо мявкнула.

— Ой, а действительно, — склонилась всё-таки направо.

Кучка любителей аляповатой мазни тут же, согласно стадному инстинкту, тоже извернулась головами в «правильную» сторону. Пошли шепотки и бубненье, а Ирэн повернулась ко мне, после того как исполнила такой же трюк.

— Шведик, а как ты понял?

— Так там же подпись художника имеется, — подхожу к картине и тыкаю в соответствующее место пальцем, — она же внизу должна быть, а не сбоку.

А король-то голый…

— Но это же крючки какие-то намазюканы, а не подпись, — послышалось со стороны.

— Люди, — отвечаю, — художник абстракционист вот и подпись изобразил в таком же духе.

Покрасневший (или зардевшийся?) хозяин галереи подошёл к картине и повернул её нужным ракурсом. Понятнее не особо стало, на народ одобрительно заквакал. Вызвали работника, чтобы переделал верёвочку для подвешивания.

Моментально посыпались вопросы на тему, кто я. Художник или ценитель.

— Ну что вы, я далёк от искусства, тен более абстрактного. Ни шиша в нём не понимаю.

— Тебе, что, вообще картины не нравятся? — сразу перешли на «ты» окружающие.

— Есть некоторые, но они простые. Я даже копии двух из них в своё время заказал, уж очень понравились мне, когда их впервые увидел.