Звонил, приходил, деньги предлагал немалые. Можно сказать, прельщал старуху — пенсия у нее, хоть и отцовская досталась, все равно по нынешним временам — слезы. Да еще при ее болезни… Сами понимаете. Щербакова, кстати, не только упоминала его в дневнике — медицинской сестре, той самой, что колоть ее приезжала, рассказывала. Советовалась. Сомневалась. Жалко было с картиной расставаться, но в конце концов решилась. Назначила время. В субботу, с утра пораньше. Вот он и пришел…

— Да, история. Дневник у вас, как я понимаю, в деле?

— Где ж ему быть?

— В таком разе, ребята, если уж вы на само"? деле не жадные — могу попросить об одолжении?

— Копию снять?

— Это первое. Вернее — второе. Первое — фото.

— Интересно, что третье?.. А то, как говорится, дайте воды напиться, так жрать хочется, что переночевать негде.

— Верно. Хамлю. Можете послать с чистым сердцем. Не обижусь.

— Так вы сначала скажите, что третье… Может, сговоримся.

— Скажу, куда ж я денусь. Третье — акт судебно-медицинской экспертизы. Не выводы о причине смерти — полный вариант.

— Вас телесные повреждения интересуют? Не было.

— Меня все интересует. И старые шрамы, и следы от инъекций, их, как я понимаю, должно быть немало, и содержимое желудка…

— А зачем это вам?

Но совершенно не представлял, каким может быть ответ.

Он и сам не знал еще, зачем ему подробный отчет экспертов. Однако был уверен в том, что должен его изучить.

Обязан.

Снова — интуиция.

Подполковник Вишневский медлил.

Будто ждал чего-то.

И — бывает все же! — идет судьба навстречу.

Прямо идет, к тому же широко улыбаясь.

Звонок телефона прервал беседу.

Старший группы, молча выслушав чью-то короткую информацию, задумчиво резюмировал:

— Вот оно что…

И, положив трубку, внимательно взглянул на Вишневского.

— Говорили ж мне: соседи никогда не заглядывают случайно. На огонек.

— А что такое?

— Дело об убийстве супругов Непомнящих, товарищ подполковник, обнаружилось, между прочим, в вашем архиве.

— В нашем? Честное слово, ребята, не знал.

— Верим. Материалы дела, однако, вы принимать будете?

— Напрасно вы так.

— Да мы — никак. Разве сами не видите — к тому идет.

— Возможно. Однако в любом случае решать не мне.

И знаете что, пока начальство будет вести переговоры — процесс, между прочим, может затянуться, — давайте заключим временное соглашение о взаимодействии.

Неофициальное, разумеется.

— Это как же?

— А так. Я вам — быстрый доступ к архивному делу.

Вы мне…

— Раз, два, три…

— И четыре.

— Про «четыре» разговора не было.

— Сейчас будет. Хотелось бы осмотреть квартиру Щербаковой. Могу — в вашем присутствии, могу — если доверяете — самостоятельно.

— Доступ в архив организуете сегодня?

— Сегодня — уже нет. — Вишневский мельком взглянул на часы. — Завтра с утра — железно.

— Ладно. Будем считать соглашение вступившим в силу. Все равно, чует мое сердце, дело вы заберете. Но начальство будет волынить с переговорами, это точно.