Варанов понял, чего ждет от него незнакомка, решительно повернулся к ней, обнял, притянул к себе и поцеловал в губы. В ответ его укусили.

  Правда, совсем не больно. Даже приятно.

  - Я вообще правильно еду? - спросил водитель, поглядывая на парочку и ухмыляясь.

  Варанов был не в силах оторвать губы от уст незнакомки и вяло махнул таксисту рукой.

  - Понял, - сказал водитель и повернул зеркальце. Руки Баранова скользнули под норковую шубу. Какая была разница между телом этой опытной женщины и телом вчерашней девицы-проституточки! Казалось, что на женщине ничего нет. По крайней мере, лифчика на ней не было.

  Его рука скользнула ниже. Точно, под платьем мадам была абсолютно голая.

  "А если что и есть, то необычайно тонкое", - подумал Варанов.

  Незнакомка несколько раз властно приказывала таксисту повернуть. Через пятнадцать минут машина остановилась почти в центре города у небольшого одноэтажного домика, обнесенного кованой оградой.

  Женщина порылась в сумочке и что-то достала. В лучах установленных вокруг домика прожекторов тускло блеснуло золото.

  - Зачем? - перехватил Варанов ее руку и отобрал у женщины золотую цепочку. - Достаточно будет и моих часов.

  С этими словами он стал расстегивать ремешок У себя на руке, а незнакомка вышла из машины; запахивая полы шубы, подошла к калитке и толкнула ее.

  Таксист принял часы Баранова и, недовольный тем, что цепочка ему не досталась, произнес:

  - Ты хоть знаешь, кто эта дама?

  - Нет. Кто она?

  - Жена Симончика. Так что поосторожнее, парень, а то снесут голову в два счета. Она хоть и отвязанная, но муж за нее трясется. У нее двое детей...

  Баранова так ошарашила эта новость, что ему расхотелось выходить из такси.

  - Где ты, Женя? - услышал он призывный голос непутевой жены банковского воротилы, и ему пришлось вылезти из автомобиля. - Вот и музей, - сказала она, подходя по заасфальтированной дорожке к строению. - Он мой...

  - Ты что, приватизировала его? - холодно поинтересовался Варанов.

  - Нет, - ответила женщина, нажимая на кнопку звонка, - но я сегодня утром устроила сюда сторожем одного бездомного художника.

  Дверь открыл лохматый парень. Женщина что-то шепнула ему, он захлопнул дверь, но вскоре вышел уже одетый.

  - Приглашаю, - царственным жестом женщина указала на дверь. Игнатий не без некоторого смущения вошел внутрь музея. Едва закрылась дверь, женщина буквально набросилась на него, тыкаясь тяжелой челюстью ему в лицо. Варанов ответил на ее внезапный порыв.

  - Послушай, - Игнатий несколько отстранился, - что это за музей? Краеведческий?

  - Дурачок, - прошептала жена банкира, - в этом доме родилась любовница известного революционера.

  Женщина была податлива, как воск в горячих руках. Варанов не ошибся: под дымчатым платьем у нее ничего не было.

  Когда все бурно и неожиданно завершилось, мужчина почувствовал зверский голод, а также желание снова выпить и побыть среди множества веселых людей. И пожалел, что он здесь, в этом нежилом домишке, остро пахнувшем свежей краской, с женщиной, которая шумно сопит и тяжело ворочает выпирающей челюстью, приходя в себя после недавних конвульсий любви.

  - Мы можем отсюда уйти? - сказал Игнатий.

  - Женя, тебе со мной плохо? - спросила женщина, жадно прижимаясь к нему.

  - Нет, но я не вижу здесь накрытого стола, а сегодня у меня все-таки праздник...

  - Какой?

  - Я завязал с игрой...

  - Вот как?! А я разве не накрытый пиршественный стол? Боже, как я хочу тебя! Побудем здесь немного, а потом поедем к моей подруге...

***

  Через полчаса жена Симончика привела Игнатия к многоэтажке на улице Кирова.