— Зачем вам понадобилось следовать за нами? — недоуменно пожал я плечами. — Наша миссия на Мараукану не имеет никакого отношения к безопасности Галактического Союза. Ваш аналитический отдел с почти стопроцентной вероятностью рассчитал, что ни воспрепятствовать нам, ни разобраться, что такое «зеркала мрака», мы вам не позволим. К чему тогда вся операция?

— Вот и добирались бы сюда своим ходом, а не использовали наши средства, — желчно заметил Эстасио. — Вы не предоставляли Галактическому Союзу меморандум о характере своих действий! Тот же аналитический отдел предсказал возможность глобальной катастрофы.

Здесь он был прав, и возражать не имело смысла. В конце концов до своего «пробуждения» и я мыслил так же.

— Надеюсь, вы мои рекомендации выполните, — сказал я. — И посоветуйте сделать то же самое Исорци и Холодкову — они здесь вообще ни при чем. Не нужно бесполезных жертв.

Никто мне не ответил, и тогда я развернулся и вышел, неуклюже ступая по покатому полу. На данный момент они со мной согласились, но кто мог предсказать их действия через минуту? Люди…

Верхняя палуба платформы напоминала собой зеленый косогор, левым краем, как в снег, воткнувшийся в пеносиликатное плато, а правым задравшийся в небо, наполовину закрытое циклопической Усеченной Пирамидой. Гнетущее зрелище.

Меня уже ждали. Посреди платформы, на том самом месте, где недавно прошла траурная церемония, стояли Нолано и слоаг. Нолано стояла неподвижно, а слоаг нетерпеливо переминался на паучьих лапах. Не любил он перевоплощений и теперь радовался тому, что необходимость в мимикрии отпала. Только сейчас я понял, почему был уверен, что Элеонора Мшински участвовала в событиях на Торбуцинии, хотя никаких доказательств ее присутствия там не было. Ее действительно там не было, а был слоаг, что мне и подсказало подсознание.

— Саныш…

Из-за угла коттеджа вышла Ютта и подошла ко мне.

— Вольдемар, — снова поправил я.

— Какое это теперь имеет значение? — пожала она плечами.

— Для тебя, Ульфи, Мария и прочая, никакого. А для меня — большое, — не согласился я. — Я остаюсь, и я здесь Вольдемар. Любомир Сташев умер пятьдесят лет назад.

— А я — ухожу…

Она заглянула мне в глаза, и я прочитал в ее взгляде безмерную грусть.

— Знаю, — сказал я и отвел взгляд в сторону. Ни утешать ее, ни предлагать остаться я не собирался. Бесполезно и ни к чему. Каждый из нас уже все решил сам. Давным-давно.

— Ты больше грустишь о Куги, чем обо мне… — неожиданно сказала она.

— Чего ты хочешь? — резко оборвал ее я, не желая продолжать разговор на эту тему. — Что вы от меня хотите? Я же чувствую, что вам от меня что-то надо. Что?

Ютта помолчала, с трудом переключаясь с больной для нее темы. Наконец собралась, и голос ее зазвучал спокойно и бесстрастно:

— Мы обыскали все катакомбы, но нигде не нашли Портала.

— Плохо искали, — усмехнулся я, старательно пряча информацию о Портале в глубину сознания, чтобы никто не смог ее прочитать.

— Но мы знаем, что ты знаешь, где он находится.

— Знаю.

Они поняли, что я не собираюсь им помогать, и тогда в разговор вмешался Аоруиной.

«Чего ты добиваешься?» — спросил он.