— Указатели сделать нельзя, — менторским тоном сообщил сбоку биокибер. — Во время движения платформы происходит параметрическое изменение двигательных отсеков, вследствие чего коридоры также меняют направление. Идемте дальше.

— Куда? — шепотом спросил я и, не выпуская из поля зрения крысоида, покосился на своего сопровождающего, прикидывая, как бы сподручнее схватить его поперек туловища, чтобы обороняться, если крысоид вздумает напасть.

— Прямо, — спокойно ответил биокибер.

— А как же… это?

Я указал пальцем на крысоида.

— Что — это? Я ничего не вижу. Коридор пуст.

И только тогда я понял, что передо мной фантом. Весьма обстоятельный и очень натуральный с виду. Напрасно вчера я посчитал команду платформы неврастениками, без разбора палящими по фантомам. Сам чуть не стал махать биокибером, как палицей, направо-налево…

— Ну-ну… — буркнул я и, пересилив себя, пошел на крысоида. — Нет в коридоре никого, значит, нет…

Крысиный хвост я аккуратно переступил — уж очень он отвратительно выглядел, — а вот в самого крысоида шагнул с мужественной решимостью.

Все-таки фантомы Марауканы были чем-то большим, чем обычными голограммами. Сердце обмерло, в ушах коротко, по-мышиному, пискнуло, и фантом исчез. Шедший сбоку биокибер дернулся, будто споткнулся, и зацепил мой локоть телескопической рукой.

Я подозрительно посмотрел на него.

— Ты что-то заметил?

— Неидентифицируемое явление… — чуть помедлив, сообщил биокибер.

— Что-что? — удивленно переспросил я.

— Неидентифицируемое явление, — начал обстоятельно пояснять биокибер, — это такое явление, которое не может быть объяснено с точки зрения заложенной в меня программы. Мои фотоэлементы запечатлели в ультрафиолетовой области некий объект в виде неясного пятна. Время экспозиции объекта составляет две миллисекунды. Поскольку момент появления пятна совпал с необъяснимым сбоем энергопитания, изображение объекта не может быть воспроизведено.

— Понятно…

Ответ, по меркам биокибера, был исчерпывающ, и большего от него не добиться. Придется самому голову ломать, хотя, скорее всего, не я первый столкнулся с подобным явлением. Надо поспрашивать…

— Веди, Сусанин, — буркнул я и зашагал вперед.

До зала заседаний мы добрались без приключений, я кивнул на прощание биокиберу и открыл дверь.

В небольшом зале за длинным столом в полном сборе сидела команда платформы и что-то оживленно обсуждала. При моем появлении обсуждение оборвалось, и все дружно посмотрели на меня.

— Здрасте… — смущенно пробормотал я, обескураженный всеобщим вниманием.

Никто не ответил, все продолжали молча смотреть на меня.

— Извините за опоздание…

— Вы не опоздали — сейчас ровно девять часов, — бесстрастно заметил коммодор.

Он и координатор Тулий сидели в торце стола, остальные — вдоль, друг напротив друга. Тринадцать человек в оранжевых комбинезонах и один, сидящий у противоположного от коммодора края напротив Энтони Холодкова, в синем комбинезоне десантника. Этот четырнадцатый, в отличие от всех, глядел не на меня, а в сторону, и лицо у него было серо-синим, под цвет комбинезона. Но самое главное — его лицо было моим лицом.