|
- Коня! Коня! - закричал фермер. - Мне нужен конь, и немедленно! - Куда вы поедете, отец? - Предупредить доктора: доктора обязательно нужно предупредить. - Но где его искать? - В Париже. Разве ты не читала в его письме, что он едет в Париж? Он наверняка уже там. И я тоже поскачу в Париж. Коня! Коня! - И вы покинете нас в такую минуту, отец? Покинете нас в такие тревожные часы? - Так надо, дитя мое, так надо, - ответил фермер, обнимая дочь и судорожно ее целуя. - Доктор сказал мне: «Если ты потеряешь ларец, Бийо, или, что более вероятно, у тебя его украдут, то, как только ты заметишь пропажу, немедленно предупреди меня, где бы я ни находился. Ты обязан сделать это даже ценою человеческой жизни». - Иисусе! Что же такое может быть в этом ларце? - Не знаю. Все, что я знаю, это что мне отдали его на хранение, а я его не сберег. Ну, вот и мой конь. У сына доктора, который учится в коллеже, я узнаю, где отец. И, в последний раз обняв и жену и дочь, фермер вскочил в седло и галопом понесся через поля к парижской дороге. Глава 9 ДОРОГА В ПАРИЖ Вернемся к Питу. Питу был движим двумя самыми могущественными силами этого мира - страхом и любовью. Страх сказал ему без обиняков: «Тебя могут арестовать или поколотить; берегись, Питу!» И этого было довольно, чтобы он припустился во все лопатки. Любовь сказала ему голосом Катрин: «Бегите скорей, дорогой Питу!» И Питу бросился бежать. Более того, под действием двух этих сил он даже не бежал, а летел! Решительно, Господь велик. Господь непогрешим! Как кстати пришлись длинные ноги Питу, казавшиеся рахитичными, и огромные колени, позорившие его на танцах, - как кстати пришлись они в дороге, когда сердце его, мучимое страхом, колотилось в несколько раз быстрее обычного. Разве смог бы развить такую скорость г-н де Шарни с его маленькими ступнями, изящными коленями и аккуратными икрами?! Питу вспомнил ту прелестную басню, где олень, глядясь в пруд, сокрушается о том, что ноги у него тонки, как спички, и, хотя у нашего героя, в отличие от оленя, не имелось на голове того ветвистого украшения, вид которого утешил четвероногого, он упрекнул себя за былое презрение к своим жердям. Жердями назвала ноги Питу г-жа Бийо, когда Питу смотрелся в зеркало. Итак, Питу спешил вперед по лесам, оставив Кайоль справа, а Ивор слева; на каждом повороте он оглядывался, а точнее сказать, прислушивался, ибо давным-давно перестал видеть своих преследователей: благодаря своему блистательному таланту бегуна он сразу оторвался от полицейских на тысячу футов, и расстояние это с каждым шагом увеличивалось все больше и больше. Как жаль, что Аталанта была замужем! Питу сразился бы за ее руку и победил Гиппомена, не пускаясь на хитрости и не бросая на дорогу золотые яблоки. Правда, как мы видели, пособники г-на Волчьего шага, завладев желанной добычей, утратили всякий интерес к судьбе Питу, но он-то об этом не знал. Спасшись от действительной погони, он продолжал убегать от теней. Что же до черных людей, то они были преисполнены веры в себя, отдающей человека во власть лени. «Беги-беги! - говорили они, запуская руки в жилетные карманы, дабы лишний раз убедиться, что награда, полученная от господина Волчьего шага, на месте. |
