|
О, почему я не взял сегодня свою большую саблю! - Что значит "напали", Куасси-Ба? Кто? - Не знаю, каспаша. Откуда мне знать, жалкому рабу? Какой-то паж принес ему маленькую бумажку. Господин пошел за ним. Я - следом. Во дворе того дома никого не было, стояла только карета с черными занавесками. Из нее вышли люди и окружили моего господина. Он выхватил свою шпагу. Но тут подоспели еще другие. Они избили его и бросили в карету. Я кричал. Я уцепился за карету. Двое слуг вскочили на запятки, и они били меня, пока я не упал, но вместе со мною упал и один из них, я придушил его. - Ты задушил его? - Своими руками, вот так. - И мавр, словно тиски, сжал и разжал свои розовые ладони. - Я побежал по дороге. Солнце очень пекло, и у меня язык стал больше головы, так я хотел пить. - Иди попей, расскажешь потом. Она пошла вслед за ним в конюшню, где он долго пил из ведра. - А теперь, - сказал он, вытирая толстые губы, - я возьму лошадь и поскачу за ними. Я всех их зарублю своей большой саблей. Он разворошил солому и достал свои вещи. Пока он снимал с себя разодранный и испачканный атласный костюм и надевал свою повседневную ливрею, Анжелика со стиснутыми зубами вошла в стойло и отвязала лошадь Куасси-Ба. Солома колола ее босые ноги, но она не обращала на это внимания. Ей казалось, что она переживает какой-то кошмарный сон, бесконечно тягучий... Словно она бежала к своему мужу, протягивала к нему руки. И в то же время сознавала, что никогда не сможет с ним соединиться, никогда... Она смотрела, как удаляется черный всадник. Лошадь копытами выбивала искры из круглого булыжника, которым была вымощена улица. Затем топот постепенно затих, и в это время в предрассветном чистом воздухе родился новый звук - звон колоколов, сзывающий к утреннему благодарственному молебну. Королевская брачная ночь окончилась. Инфанта Мария-Терезия стала королевой Франции. Глава 28 Проезжая через деревни и цветущие сады, двор возвращался в Париж. Среди полей, покрытых весенними всходами, тянулся длинный караван: кареты шестериком, фуры, нагруженные кроватями, сундуками и коврами, навьюченные мулы, лакеи и телохранители верхом на лошадях. Из городских ворот навстречу им выходили по пыльной дороге депутации магистратов, которые несли к королевской карете на серебряном блюде или бархатной подушечке ключи от города. Так этот шумный караван проехал Бордо, Сент и Пуатье, на который Анжелика, оглушенная и растерянная, едва обратила внимание. Она тоже ехала в Париж вместе со всем двором. - Уж коли вас держат в неведении, ведите себя так, словно ничего не произошло, - посоветовал ей Пегилен. Он все чаще повторял свое "Тс-с!" и вздрагивал при малейшем шорохе. - Ваш муж собирался в Париж, - поезжайте туда. Там все прояснится. В конце концов, может, это просто недоразумение. - Пегилен, но что известно вам? - Ничего, ничего... я ничего не знаю. Он встревоженно оглядывался и уходил разыгрывать шута перед королем. В конце концов Анжелика, попросив д'Андижоса и Сербало сопровождать ее, отослала в Тулузу часть своего багажа. Она оставила только карету и одну повозку с вещами и взяла с собой лишь Марго, молоденькую служанку - няню Флоримона, трех лакеев и двух кучеров. В последний момент парикмахер Бине и юный скрипач Джованни упросили ее взять их с собой. |
