|
Он отправлялся путешествовать по Франции и купил мула, правда, по его словам, "не такого красивого, как у нас". В городах он будет пользоваться гостеприимством тайного братства подмастерьев. Страдал ли он оттого, что порвал со своей средой? Похоже было, что нет. Провожая его, Анжелика с грустью посмотрела ему вслед. Однажды утром она возвращалась с Флоримоном с прогулки к большой башне, куда пастух из Бельвилля часто пригонял стадо коз и ослиц. Он пас их на пустыре, рядом с башней, и продавал молоко, тут же надаивая его при покупателе. Он утверждал, что козье молоко очень полезно кормилицам, а молоко ослицы - "тем, у кого темперамент ослаблен невоздержанностью и распутством". Хотя последнее никак нельзя было отнести к Анжелике, она нередко покупала у него кувшинчик молока ослицы. Анжелика шла, держа за ручку Флоримона, который семенил рядом, как вдруг, подходя к дому, услышала крики и увидела сына своей хозяйки, который убегал, прикрывая руками голову, а за ним мчались дети и бросали в него камнями. - Кордо! Висельник! Иди-ка сюда! Высунь-ка язык, как висельник! Мальчишка, даже не пытаясь сопротивляться, вбежал в дом. Немного погодя, в час обеда, она увидела его на кухне - он спокойно ел свою порцию гороха. Сын вдовы Кордо не вызывал особого интереса у Анжелики. Это был крепкий, коренастый пятнадцатилетний подросток, молчаливый и, судя по низкому лбу, не отличающийся большим умом. Но он был услужлив с матерью и жильцами. Единственным его развлечением по воскресеньям, по-видимому, была игра с Флоримоном, который командовал им, как хотел. - Что случилось, бедный мой Кордо? - спросила Анжелика, садясь перед глиняной миской, куда хозяйка положила ей горох с китовым мясом. - У тебя же такие крепкие кулаки, почему ты не проучил бездельников, которые бросали в тебя камнями? Подросток пожал плечами, а его мать сказала: - Знаете, за столько времени он уже привык. Я и сама, случается, обмолвлюсь и назову его Висельником. А камнями-то в него всегда кидали, даже когда он был совсем маленький. Это на него не действует. Главное, чтобы он стал мастером своего дела, вот что! Тогда его будут уважать. В этом я не сомневаюсь! И старуха усмехнулась, что сделало ее еще более похожей на колдунью. Анжелика вспомнила, с каким отвращением Франсуаза Скаррон говорила о сыне и о матери, и удивленно посмотрела на колдунью. - Так это, значит, правда? Вы ничего не знаете? - спросила вдова Кордо, снова ставя сковороду на огонь. - Ну что ж, я не собираюсь этого скрывать: мой сын работает у мэтра Обена. И так как Анжелика ничего не поняла, старуха пояснила: - Мэтр Обен - палач! Вот так-то! У Анжелики по всей спине, сверху донизу, побежали мурашки. Она молча принялась за свой немудреный обед. Было время поста, предшествующего рождественским праздникам, и к столу ежедневно подавали одно и то же блюдо: кусок вареного китового мяса и горох - постный обед бедняков. - Да, он подмастерье палача, - продолжала старуха, садясь за стол. - Что поделаешь, чтобы мир существовал, нужны разные профессии. Мэтр Обен - родной брат моего покойного мужа, и у него одни дочери. Так вот, когда умер мой муж, мэтр Обен написал мне в деревню, где мы жили, что он займется моим сыном и обучит его ремеслу, а позже, может быть, передаст ему свою должность. А ведь вы сами понимаете, быть парижским палачом - это что-нибудь да значит! Хотелось бы мне дожить до того времени и увидеть сына в красных штанах и куртке. Она почти с нежностью взглянула на круглую голову своего ужасного отпрыска, который продолжал пожирать горох. |
