– Указ их королевских величеств – его величества короля Фердинанда Арагонского и ее величества королевы Изабеллы Кастильской! Их королевские величества милостиво повелевают дать амнистию всем, кто отбывает или должен отбывать наказание на галерах, принадлежащих испанской короне, либо в тюрьмах и тюремных поселениях, относящихся к юрисдикции испанской короны. Амнистия будет дана такому человеку при условии, что он примет участие в деле государственной важности – экспедиции Кристобаля Колона, имеющей целью достижение Индий путем неуклонного продвижения на запад, к заходящему солнцу. Сие предприятие, без сомнения, чрезвычайно опасно, но сеньор Колон обещает экипажу восьмую долю всех ценностей, которые он планирует обнаружить в открытых землях… 14 .

    – Если они существуют! – крикнул кто-то из толпы.

    – Я слышал об этом, – подал голос один из осужденных на галеры, – говорят, этот Колон сумасшедший и лезет прямиком в пасть дьявола. Он хочет плыть на край света, а обратного пути нет, потому что все ветра дуют только на запад.

    – А еще говорят, что дорога туда кишит чудовищами, мороками и василисками, охраняющими свои владения, – добавили сбоку. – Ну уж нет, я лучше отработаю веслом на галере пять лет, чем стать игрушкой дьявольских сил!

    – И я тоже!

    – К свиньям Колона!

    – Ищите дураков!!!

    – Погоди… – пробормотал Афанасьев, который, даже и не зная испанского языка, начал понимать, о чем речь. – Неужели… неужели сейчас 1492 год, конец июля или начало августа? Ведь Кристобаль Колон – это испанская форма имени Христофора Колумба!!!

    – Да, конечно, – подтвердил образованный вождь мирового пролетариата, – подождите, товарищ Афанасьев… что за мысль пришла вам в голову?

    – Да очень просто, Владимир Ильич! – воскликнул Женя. – Я действительно припоминаю, что читал об экспедиции Колумба что-то наподобие. Что моряки Уэльвы и собственно Палоса – города, откуда он отправился в экспедицию…

    – Третьего августа тысяча четыреста девяносто второго года, – не преминул блеснуть эрудицией товарищ Ульянов-Ленин.

    – Ну да! Так, у него вышли большие трудности с набором экипажа, потому что моряки – народ суеверный, говорили, что они не поплывут на верную гибель туда, где кончаются воды великого океана и начинается преисподняя.

    – Глупые средневековые предубеждения! – фыркнул Владимир Ильич и брезгливо оправил самарру, сползающую ему на лоб.

    – Вот я о чем и говорю! Тут даже объявили амнистию всем, кто пожелает поплыть вместе с Колумбом!

    – Да, публика там подберется еще та! Сплошной люмпен, батенька, абсолютно деклассированные элементы! – дудел в свою занудную дуду Ильич.

    Женя посмотрел на того со сдержанным удивлением, переходящим в раздражение.

    – Вы прикидываетесь дурачком, уважаемый товарищ Ленин, или хотите еще больше испортить мне настроение? Так вот, скажу: дальше портить уже некуда!

    – Да нет же, я вас прекрасно понимаю, – заявил Владимир Ильич, – вы предлагаете попасть под эту амнистию и поплыть вместе с Колумбом открывать его Америку? Вы имеете в виду, товарищ Афанасьев, что все эти испанские товарищи находятся во власти суеверий и боятся плыть с Колумбом, в то время как мы с вами уже знаем, что вся эта затея с путешествием закончится благополучно?.