– Да ладно тебе! Мы с ним каждый день выезжаем на реку, проверяем, не появитесь ли вы, болваны!

    – А сколько тут до базы, ты говоришь?

    – Да километров пять.

    – Значит, если бы пешком идти, то…

    – Пешком вы тут и трехсот метров не прошли бы! – сердито перебил Васягин.

    Не прошло и нескольких минут, как его слова получили полное вещественное доказательство. Бронетранспортер мчался по лесостепной дороге; местность была холмистая, с перелесками, с пологими склонами, густо поросшими кустарником, дорога то круто поворачивала, огибая холм, то ныряла в низинку, то взмывала на гребень возвышенности. И уже несколько раз Женя Афанасьев наметанным глазом видел, как то из леска, то из гущи кустарника выныривали небритые свирепые физиономии. А пару раз было и так, что полусогнутые фигуры, размахивая руками, вышатывались от одного ствола к другому, и сверкали из-за полуоблетевших ветвей дикие глаза. Дикари двигались короткими перебежками, следя за стремительно двигавшимся бэтээром.

    Припадали к земле, ползли в густой траве, сливаясь с местностью… Когда же бэтээр проезжал небольшой мосток, переброшенный через бегущий в узком овражке заболоченный ручей, на перила моста вдруг с дикими воплями вспрыгнули двое. Один в прошлой жизни был, по-видимому, сантехником, потому что держал в руке кусок водопроводной трубы, а второй вовсю размахивал вырванным из земли дорожным знаком и рычал при этом не хуже иного недокормленного в зоопарке тигра.

    – Наверно, бывший автоинспектор, – равнодушно промолвил Васягин, которому, видно, не впервой были подобные выходки диких аборигенов, и, привстав, рявкнул на них:

    – А ну, пшли отсюда, охотнички!!! Соловьи-разбойники, бля!

    И дважды выстрелил из пистолета в воздух.

    Тех как выкорчевало с перил моста – они сорвались вниз и рухнули в овражек, прямо в холодную осеннюю воду ручья. От берегов вскипела взбаламученная тинистая муть и закачалась болотистая ряска… Храбрецы-«охотнички» окунулись в воду по самые глаза и сидели так до тех пор, пока бэтээр не отъехал на достаточное расстояние…

    – А ты, Женя, говоришь – пешком, – произнес Васягин, пряча пистолет в кобуру. – О… почти приехали!

    Вскоре бронетранспортер остановился у высокой, метра три с половиной, бетонной стены, по верху обнесенной колючей проволокой. Владимир Ильич вырулил к железным воротам, окрашенным в цвет перезрелого горошка, и посигналил. Вася Васягин, не удовлетворившись этим звуковым упреждением о своем прибытии, закричал:

    – Эй, кто там! Открывай! Мы тут не пустые! Принимай гостей, говорю!

    Ворота загудели, и массивная металлическая створка начала отъезжать в сторону. Афанасьев поднял глаза… и у него снова, в который уже раз, отвисла нижняя губа. Хотя, казалось бы, такие милые инциденты последнего времени, как драка у Пилата и исцеление бесноватого декуриона Деция должны были начисто излечить пагубную и бессмысленную привычку удивляться чему бы то ни было.

    У ворот, у самого входа в будку контрольно-пропускного пункта, стоял огромный жирный офицер СС. На эсэсовце был черный мундир, на рукаве виднелась красная повязка со зловещим черным крестом-свастикой. Кроме того, на нем красовалась высокая черная фуражка с серебряным имперским орлом, дымчатые очки и элегантные черные сапоги, начищенные до зеркального блеска.