— Это будет хорошим изменением скорости.

Он прищурился.

— Можешь сказать, как Танат смог найти нас? — спросил Маркус.

— Да, это довольно легко. Маленький дисплей акаши Алекс во время борьбы с Айденом позволил Танату обнаружить ее.

Я нахмурилась от напоминания.

— Но я использовала ее на тренировках с тех пор.

— Практиковаться с акашей это одно дело, Алекс. Это даже не улавливается нами, особенно, если ты находишься на защищенной территории, которую я чувствую снаружи.

Его глаза скользнули к Айдену.

— Другое дело, использовать ее, чтобы пытаться убить кого-нибудь, это равносильно включению радиомаяка.

Вздрогнув, я отвела взгляд.

— Так ты говоришь больше не использовать акашу?

— Я знаю, как избежать этого.

Аполлон вытянул руку и вокруг нее воздух вспыхнул синим электричеством. Через секунду, маленький медальон появился в его ладони, соединенный с цепочкой, свисавшей с его пальцев. Самодовольная, удовлетворенная улыбка растянула губы Аполлона.

— Я взял шлем Гермеса, расплавил его и вот. Амулет невидимости специально для тебя.

Аполлон положил ожерелье мне в ладонь. Оно было красно-золотого цвета и на нём было выгравировано крыло грубой формы.

— Ха, — сказала я.

— Это как Гарри Поттер и плащ-невидимка.

Все посмотрели на меня.

Я закатила глаза.

— Неважно. Итак, я буду невидимой, если буду носить его?

Аполлон рассмеялся, будто я задала наиглупейший вопрос.

— Нет. Твоя энергия будет скрыта от Богов — от всех, за исключением меня — даже если ты используешь акашу.

— Ох, — сказала я, держа ожерелье.

— Удобно.

Когда Айден подошел и помог застегнуть ожерелье, он спросил.

— Что еще удалось выяснить?

— Ой, ты знаешь, я ничего не сделал.

Аполлон посмотрел на нас.

— Мне удалось убедить моих братьев и сестер прекратить разрушения на время, дать нам шанс сделать все правильно, но они не будут долго сдерживаться. С каждой минутой Люциан и Первый приближаются к свержению Совета. И демоны массово нападают на людей, они рискнут миллионами невинных жизней, чтобы остановить это.

— Нет, потому, что на самом деле, они беспокоятся о смертных.

Я спрятала ожерелье под рубашку, не обращая внимания на странное тепло металла. Медальон висел на дюйм ниже хрустальной розы.

— Но ведь, если Люциан и Сет свергнут Совет в Катскиллс, тогда они будут в шаге от низвержения Богов, верно? Потому, что тот, кто контролирует эти места, является правителем.

Аполлон ничего не сказал.

— Вы знаете, вот что я не понимаю.

Дикон вытянул свои длинные ноги с кресла, шевеля пальцами.

— Я знаю, что, если Сет и Люциан свергнут Совет, это будет иметь большое значение для гематои, но Богов это не потревожит.

Не говоря ни слова, Аполлон посмотрел на брата Айдена. Я знала, что он, возможно, послал мальчику один из его Леон/Аполлон взглядов, который говорил — мне, действительно, нужно это объяснять?

Дикон заерзал.

— Я имею в виду, что вы, ребята, можете просто спрятаться на Олимпе, и вызваны в нужный день.

— У него есть свое мнение, — сказал Люк осторожно.

— Ну, не будет же Сет штурмовать Олимп, в самом деле.

Я копалась в воспоминаниях других Аполлионов, и нервозность двигалась во мне, быстрая и скользкая как змея.

— Ну… — Аполлон вздохнул.

— Есть способ попасть на Олимп.

Моя челюсть стукнулась о коленку.