Садясь под прокатившиеся аплодисменты на место, он вроде бы услышал поспешные шаги в коридоре. Хлопнула Дверь наверху. Кто‑то ушел, пока он говорил? Он пожал плечами. Не важно. Он произнес речь, внес свой вклад. Вот что действительно важно.

Переходя улицу, Лизл пыталась разобраться в своих чувствах. История Эва поразила и растрогала ее. До нынешнего вечера он казался не более чем ходячей коллекцией вымученных, принужденных манер и привычек. Мистер Машина. Теперь он стал личностью, человеком из плоти и крови, с прошлым и с жуткой проблемой, которую смог победить. Он покончил с выпивкой, но не трубил об этом на каждом углу, как некоторые бывшие алкоголики на факультете; это стало личной победой Эва, которую он хранит при себе. Лизл гордится им и даже своим с ним знакомством. И если он хочет держать свое прошлое в тайне, она тоже надежно ее сбережет.

Она шагнула на тротуар перед темным подъездом.

– Пошли в машину, Раф.

Он вышел на свет и выжидающе посмотрел на нее.

– Ну, что?

– Ничего. Молебен, только и всего. Просто кучка людей сидит вокруг человека, который читает из Библии, и все такое прочее.

Раф все смотрел на нее. Она взяла его под руку и потянула обратно, туда, откуда они пришли. Когда он заговорил, голос его звучал мягко‑мягко.

– А теперь не хочешь ли рассказать мне все, Лизл, нет?

– И что, если я расскажу? Что изменится?

– Высшие не должны лгать друг другу. Я всегда был с тобой абсолютно честен. И надеюсь на то же самое с твоей стороны.

Очень хорошо. Теперь она между двух огней: либо выдать тайну Эва, либо обмануть доверие Рафа. Надо было лежать нынче дома в постели.

– Может быть, просто оставим эту тему? Я соглашусь с твоим мнением, что Эв не Высший, и пусть будет так, ладно?

Раф остановился и повернул ее лицом к себе. Под его пристальным взглядом она почувствовала себя неуютно.

– Ты защищаешь его, – сказал он. – Не делай этого. Он один из них. Он не стоит твоей ложно понятой преданности. Он не сделает этого для тебя.

– Как ты можешь об этом судить?

Раф вздохнул.

– Ладно. Снимаю тебя с крючка, на который ты сама себя подцепила. Я знаю, там собрание «Анонимных алкоголиков».

Лизл удивилась – и обозлилась.

– Знаешь? И все время знал?

– Я проследил за ним пару недель назад.

Тогда зачем сегодня вся эта таинственная комедия плаща и кинжала?

– Затем, что если бы я неделю назад сообщил тебе, что он алкоголик, ты мне не поверила бы.

– Поверила бы, – не задумываясь, возразила она, а потом засомневалась. – Нет, пожалуй, и не поверила бы.

– Вот именно. Поэтому я позволил тебе убедиться лично. Ну, теперь у тебя не должно быть сомнений в том, что он принадлежит к ним, а не к нам.

– Напротив. Сам факт, что он победил алкоголизм, доказывает, что он Высший. Не будь он им, давно спился бы где‑нибудь в стельку, а не работал на факультете в Дарнелле.

Они снова пошли.

– Ну, не знаю. Если подумать как следует, ты поймешь, что в действительности он не справился с алкогольной проблемой, а просто нашел способ спрятаться от нее. Он организовал свою жизнь так, чтобы выпивка никогда не подворачивалась ему под руку, поэтому ты не увидишь его на факультетских вечеринках. Это не решение, а бегство. Трусливая хитрость.

– Это нечестно. Алкоголь для него – яд. Я читала, что у большого процента алкоголиков иная химия мозга, чем у всех остальных, и что алкоголь действует на них так, как не подействует ни на тебя, ни на меня. Это вовсе не хитрость бежать от того, что способно тебя отравить.