Никакого предупреждения. В этот миг стоял за дверью, в следующий сидел за выпивкой.

«Но, Господи, до чего ж было вкусно! Даже сейчас слюнки текут при воспоминании». При одном из немногочисленных воспоминаний, оставшихся от вчерашнего дня. Перед мысленным взором пронесся монтаж: порции спиртного, покупка бутылок, которые он откупоривал и осушал, словно странник в пустыне, нашедший источник холодной родниковой воды.

Следующее воспоминание было о том, как он – больной, грязный, страдающий, трясущийся – очнулся под рассветным солнцем на каких‑то картонных коробках за складом. Бумажник пока оставался при нем, так что он купил себе что‑то поесть и следующий длинный ряд напитков – на сей раз один только кофе.

Он с трудом поднялся с кресла и побрел в ванную. По пути под ногой что‑то хрустнуло.

Стекло. Осколки стакана, из которого он пил апельсиновый сок, валялись на кухне по всему полу. И картонка из‑под сока тоже. На стене пятно, словно кто‑то швырнул в нее стакан.

«Кто‑то. Кто? Я?»

Кто же еще? Когда он пришел, дверь была заперта. Все на своих местах. Ключ есть только у него.

Должно быть, он возвращался и снова ушел прошлой ночью. Он потряс головой. Если бы вспомнить. Весьма неприятно терять небольшие кусочки жизни.

Несмотря на раскалывающуюся голову, он подобрал осколки, сложил их в картонный пакет из‑под сока и выбросил все в мусорный ящик. Потом пошел в ванную принять душ.

Через полчаса, вымытый, выбритый, в чистой одежде, он чувствовал себя почти нормально. Он должен пойти на пятничное собрание своей группы у «Анонимных алкоголиков», чего не делал уже много лет. Потом он найдет другую группу, которая собирается по субботам, и на это собрание тоже пойдет. Он будет ходить каждый вечер, пока не убедится, что снова поставил себя под контроль.

Но еще только пять часов. Несколько часов до собрания. Когда он закуривал сигарету, руки его тряслись. Чем бы до тех пор заняться? Ему хочется выпить, он жаждет еще одной растреклятой выпивки. Хорошо, что дома ничего нет. Он проделал полный ритуал приготовления чашечки кофе и призадумался, как бы умудриться остаться трезвым до начала собрания. У него больше не было инструктора из «Анонимных алкоголиков» – его собственный несколько лет назад переехал, а он не позаботился обзавестись новым. Считал, что ему это не понадобится.

Работа. Работа лучше любого инструктора, для Эва по крайней мере. Он погрузится в расчеты к статье, и время пролетит.

Он сел за консоль и проделал обычные операции, которые открывают доступ к базе данных университетской информационной системы «Крей II». Потом набрал личный код, вызывая свои файлы. Терминал запищал. Он в полном ошеломлении прочел сообщение на мониторе.

«Ошибка. Файла в памяти нет».

Он снова потряс головой. Может быть, как‑то нажал не ту клавишу, набирая код? Это на него не похоже. Еще одно следствие выпивки. Он снова набрал код и снова получил отказ.

Нет. Это невозможно.

Теперь его колотила дрожь; он попробовал другой способ получить доступ хотя бы к резервным файлам. Снова писк. Снова ошибка.

О нет! О, пожалуйста, только не это!

Он попробовал еще раз. И еще. С тем же результатом. Файлы исчезли! Пропали!

Он вскочил и забегал по комнате. Этого не может быть! Коды знал только он. Никто другой не смог бы не только вызвать файлы, но даже найти их имена в каталоге.

«Никто, кроме меня».

Он остановился на полдороге. Он возвращался сюда прошлой ночью – это доказывал разбитый стакан. Что он делал? Может быть, вызвал файлы и стер их в яростном пьяном позыве к самоуничтожению?

Это единственный ответ. Год работы – и все пропало! Понадобится целая вечность, чтобы восстановить эти расчеты.

Он развязал – и не просто потерял ночь, он потерял целый год!

В каком‑то тумане Эв взял пальто и направился к двери.