– Вот! – одобрил он. – Теперь полная картина. – Сжал локоть и мягко вытащил Лизл из ювелирного отдела. – Пошли.

– Куда?

– К выходу.

– Но мы не заплатили.

– Мы не обязаны. Мы – Высшие.

– О Господи, Раф!

Она попыталась вернуться к прилавку, но Раф крепко держал ее под руку.

– Доверься мне, Лизл, – проговорил он ей на ухо. – Следуй за мной. Я единственный, кому ты действительно можешь верить.

У нее перехватило дух, и она позволила ему увлечь себя к выходу, уверенная, что в любой момент на них бросятся магазинные детективы и препроводят в контору, где допросят с пристрастием и арестуют. Но никто их не останавливал.

До самого порога. У стеклянных дверей, ведущих на улицу, перед ними вырос швейцар в униформе, придерживая рукой в перчатке дверную ручку.

– Нашли все, что хотели? – с улыбкой спросил он.

Лизл почувствовала, как у нее задрожали колени. Все эти драгоценности стоят столько, что судить ее будут за крупное хищение, а не за мелкую кражу. Она ясно представила, как ее репутация и вся научная карьера вылетают в трубу.

– Сегодня мы только присматривались, – объяснил Раф.

– Очень хорошо! – произнес швейцар и распахнул дверь. – Заходите в любое время.

– Непременно, – пообещал Раф, пропуская Лизл вперед. Ее охватило невероятное облегчение, когда они смешались с пешеходами и пошли вверх по Конвей‑стрит. Отойдя на полквартала от магазина, Лизл вырвала руку.

– Ты рехнулся? – спросила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать. Она была в ярости. Ей хотелось бежать, бросить его, никогда его больше не видеть.

На лице Рафа появилось выражение изумления, но на губах мелькала тень улыбки.

– А в чем дело? Я думал, ты любишь золотые украшения.

– Люблю! Только я не воровка!

– Это не воровство. Ты взяла то, что принадлежит тебе.

– У меня есть деньги! Я могу позволить себе покупать драгоценности!

– Точно так же, как я. Я могу купить весь отдел и увешать тебя золотом. Но дело не в этом. Я совсем не поэтому так поступил.

– В чем же дело?

– В том, что есть «мы» и «они». Мы не обязаны отвечать перед ними. Они заслуживают всего, что мы с ними сделаем, и должны нам все, что мы у них возьмем. Они даром пользовались тобой всю жизнь. Самое время получить кое‑что назад.

– Мне ни от кого ничего не нужно, если я этого не заработала.

Он грустно улыбнулся.

– Разве ты не понимаешь? Ты уже все заработала. Просто потому, что ты – Высшая. Мы тащим их на своем горбу. Это наши умы, наши мечты, наши стремления толкают машину прогресса и направляют на верный путь их. Без нас они до сих пор пекли бы клубни на торфяных кострах рядом с жалкими хижинами.

Лизл подняла руки, расстегнула ожерелье. Вынула серьги, стянула браслет.

– Возможно, все это так, но я возвращаю вещи назад. Я не могу их носить.

«И не могу оставаться с тобой». Раф протянул руку.

– Позволь мне.

Лизл поколебалась, потом отдала ему золотые украшения. Раф оглянулся и сунул их первой прошедшей мимо женщине.

– Веселого Рождества, мэм, – сказал он и ссыпал золото ей на ладонь.

Этот жест ошеломил Лизл. Это не воровская проделка. Раф пытается что‑то доказать. И когда он взял ее под локоть, она вырываться не стала.

Они двинулись дальше, а Лизл оглянулась. Женщина смотрела на них как на сумасшедших. Перевела взгляд на Драгоценности на ладони и бросила их в ближайшую маленькую урну.

Лизл остановилась, дернула Рафа за руку.