Лизл остановилась, дернула Рафа за руку.

– Это же восемнадцатикаратовое золото!

Раф потянул ее за собой.

– Она приняла его за мишуру. В любом случае это всего лишь блестящий металл. Вот и все.

Лизл отвернулась от женщины и от урны.

Безумие полное!

Но какое волнующее!

Не волнующее, а ужасающее.

Брось. Признайся, что в данный момент ты переживаешь кипучее и волнующее возбуждение.

Лизл слышала, как разливается в крови адреналин, как колотится сердце. Признание невыносимое и ненавистное, но она в самом деле сильно взволнованна.

– Я чувствую себя виноватой.

– Это пройдет. Ты – Высшая. В твоей жизни не должно быть места чувству вины и раскаяния. Если ты что‑то сделала и почувствовала себя виноватой, надо сделать это еще раз. И еще. Десять, двадцать, тридцать раз, если потребуется, пока чувство вины и раскаяния не исчезнет.

– И что тогда?

– И тогда ты продвинешься дальше. Поднимешься на следующую ступеньку. Вот увидишь.

Лизл прохватил озноб.

– Я?

– Конечно. Увидишь, в следующий раз будет легче.

– Я не хочу следующего раза, Раф.

Он остановился и посмотрел на нее. Они стояли на углу. Мимо проходили люди, но Лизл их едва замечала. Все прочие соображения затмило разочарование в глазах Рафа.

– Это не для меня, Лизл. Это все для тебя. Я пытаюсь снять с тебя путы – освободить, чтобы ты могла взлететь к вершинам своих возможностей. Ты не сможешь летать, пока не сбросишь кандалы, в которых тебя продержали всю жизнь. Хочешь освободиться или нет?

– Конечно хочу, но...

– Никаких «но». Хочешь сидеть здесь в цепях или взлететь вместе со мной? Выбирай.

Лизл видела, как он серьезен, и в этот момент поняла, что может его потерять. Да, он молод, да, она прожила почти вдвое больше, чем он, но она, черт побери, не припомнит, чтобы когда‑нибудь так хорошо себя чувствовала, чтобы так радовалась жизни. Она ощущает себя полноценной женщиной, интеллектуальным и сексуальным существом, для которого здесь нет границ и пределов. Она слышит, как ее манит величие, и ей остается только откликнуться на этот зов.

Все это благодаря Рафу. Без него она так и осталась бы еще одной занудой математичкой.

Занудой. Господи, как ненавистно ей это слово! Но она всегда была занудой. Понимала это и мужественно признавала: она зануда до мозга костей и устала от этого. Она не хочет быть тем, чем была, и Раф дает ей шанс стать чем‑то Другим. Что он сделает, если она не ухватится за этот шанс? Повернется и уйдет? Поставит на ней крест, как на не оправдавшейся надежде?

Она не вынесет этого.

Но этого и не будет. С занудой математичкой покончено. Новая Лизл Уитмен возьмет жизнь в собственные руки. Выжмет из нее все до капли.

Только воровать она не желает. Пусть Раф утверждает, что другие люди должны ей все это, сама мысль о воровстве отвратительна. Не имеет значения, сколько раз это сделать, она все равно будет чувствовать себя виноватой.

Впрочем, можно и притвориться. Притвориться, что чувство вины и раскаяния по этому поводу преодолено, и тогда они это оставят и перейдут к другому, более спокойному и здоровому времяпрепровождению. Раф такой решительный, такой настойчивый, но она уверена – это по молодости. Немного времени, и она успокоит его, безусловно.

Она улыбнулась ему.

– Хорошо. Я готова. Кого и когда теперь будем грабить?

Он засмеялся и крепко обнял ее.

– Сейчас. Пройдем чуть‑чуть вверх по улице. Пошли!

– Замечательно, – сказала она и полезла в сумочку, стараясь скрыть испортившееся настроение. Вытащила пачку конвертов.

– Что это?

– Приглашения на рождественскую вечеринку.