Он был маленьким для своих лет, с крепким тельцем, светлыми белокурыми волосами и с идеальной розовощекой внешностью. Настоящий парнишка с рекламы мыла «Кэмпбелл». У него еще были молочные зубы, и когда он улыбался, эти крошечные, ровненькие белоснежные прямоугольнички производили совершенно обезоруживающее впечатление. По крайней мере, на большинство людей. Билл привык к этому, почти приучил себя к этому. Почти.

– Ты что это вытворяешь? – спросил он. – Твое место в спальне. Уже... – он взглянул на часы, – почти полночь! Ну‑ка, немедленно отправляйся в постель!

– Но там кругом чудища, отец!

– У Фрэнси нет никаких чудищ.

– Но они есть! В шкафах!

Это была старая тема. Они обсуждали ее раз сто, не меньше. Он поманил Дэнни к себе на колени. Ребенок запрыгнул и прижался к нему. Его тело как будто состояло из одних косточек, без плоти, и почти ничего не весило. Он успокоился на минутку. Билл знал, что ненадолго.

– Привет, Ник, – сказал Дэнни, улыбаясь и помахивая рукой над ералашем на шахматной доске. – Как поживаешь, малыш?

– Хорошо.

– Тут были чудища, когда ты был маленьким, Ник?

За него отвечал Билл. Но не то, что ответил бы Ник.

– Сейчас же прекрати, Дэнни. Ты знаешь, что никаких чудищ не бывает. Мы снова и снова заглядываем во все шкафы. Там ничего нет, кроме одежды и пыли.

– Но чудища вылезают после того, как вы закроете двери!

– Нет, не вылезают. И тем более не вылезут сегодня. Сегодня здесь остается на ночь отец Каллен. – Билл знал, что подавляющее большинство воспитанников Фрэнси испытывает благоговейный страх перед суровым с виду старым священником, не склонным ко всякой ерунде. – Известно ли тебе хоть одно чудище – а никаких чудищ не существует, – но если б они существовали, нашел бы ты хоть одно, которое посмело бы высунуть нос, когда в доме дежурит отец Каллен?

И без того большие голубые глаза Дэнни вытаращились еще больше.

– Нет! Он сразу отправит его прямо туда, откуда оно явилось!

– Правильно. Поэтому возвращайся в спальню и ложись в постель. Немедленно!

– Ладно. – Дэнни спрыгнул с колен. – Только вы меня проводите.

– Ты пойдешь туда сам.

– Ага, только там темно и... – Дэнни задрал голову и посмотрел на него огромными голубыми глазами. – Вы знаете...

Билл не мог сдержать улыбки. Вот вымогатель! Он знал, что реальна лишь крохотная доля страхов Дэнни. Остальное – продукт его гиперактивности. Он нуждался во сне гораздо меньше других детей, и фантазии о чудищах в шкафах не только обеспечивали ему дополнительное внимание, но и давали возможность подольше не ложиться в кровать.

– Хорошо. Обожди пару минут, пока я поговорю здесь с Ником, а потом тебя отведу.

– Ладно.

Билл следил, как Дэнни подхватил две упавшие шахматные фигуры и превратил их в дерущихся собак, сопровождая представление всеми подобающими звуковыми эффектами.

– Не могу понять, почему его до сих пор никто не усыновил, – сказал Ник. – Если б я был женат, сам бы его взял.

– Тебе бы его никто не отдал, – сказал Билл и, увидев озадаченное лицо Ника, сообразил, что это прозвучало резче, чем ему хотелось. – Я хочу сказать, что приемные родители Дэнни должны обладать особыми качествами.

– О, в самом деле?

Казалось, Ник несколько задет, может быть, даже обижен. И он поспешил объяснить:

– Да. Я отказал супружеской паре постарше, которая уже вырастила двоих ребят. А молодые бездетные семьи решительно не годятся.

– Не понимаю.