Еще одно свидетельство взрослости Ника: он уже не считает, что должен называть его отцом Биллом.

Билл исследовал положение на доске. Ник дал в фору Биллу обоих слонов и обе ладьи, а Билл все равно проигрывал. Фактически он не видел возможности вырвать своего короля из паутины, которую сплел вокруг Ник. Он проиграл.

Билл опрокинул короля на доску.

– Не знаю, зачем ты со мной играешь. Я не способен ничего предложить в ответ.

– Дело не в ответе, – объяснил Ник, – а в компании, вбеседе. Вовсе не в шахматах, уверяю вас.

Билл знал, что Ник все еще не освоился в обществе. Особенно с женщинами. И пока сам не найдет женщину – или она не найдет его, – их традиционные субботние шахматные партии по вечерам, здесь, в кабинете Билла у Святого Франциска – у Фрэнси, – будут продолжаться невесть до каких пор.

– По‑моему, я играю чем дальше, тем хуже, – заметил Билл.

Ник отрицательно покачал головой.

– Не хуже. Просто вполне предсказуемо. Вы каждый раз попадаете в одну и ту же ловушку.

Биллу не понравилась идея о его предсказуемости. Он знал свой основной недостаток как шахматиста – нетерпение. Он склонен к импульсивным гамбитам, разыгранным на одном дыхании. Но такая уж у него натура.

– Я все хочу взяться и почитать кое‑что о шахматах, Ник. А еще лучше – поработать с компьютерной шахматной программой. Вон тот старенький «Эппл», который ты мне подарил, заменит тебя. И научит сражаться с тобой за доской.

Ник не очень‑то испугался угрозы.

– Кстати, о компьютере. Вы разобрались с выходом на информационную систему и на каналы связи, как я вам показывал?

Билл кивнул.

– Кажется, начинаю осваиваться и даже извлекать пользу.

– Не вы первый. Да, недавно я получил через сеть новую статью о клонировании. Она мне напомнила о том старом скандале в шестидесятых, когда ваш приятель...

– Джим, – произнес Билл, вдруг почувствовав, как болезненно сжалась грудь, – Джим Стивенс...

Точно. Джеймс Стивенс. Предполагаемый клон Родерика Хенли. В этой статье упоминается «случай Стивенса», как они его называют. Расхожее мнение, говорится в статье, утверждает, что в сороковых годах было технически невозможно клонировать человеческое существо. Но я не уверен. Из всего, что мне стало известно за это время, я понял, что Родерик Хенли был поистине потрясающий тип. Если кто‑то и мог справиться с таким делом, так это он. Как вы думаете?

– Я об этом не думаю, – ответил Билл.

И это была почти правда. Билл редко позволял себе думать о Джиме, ибо это приводило к думам о жене Джима, Кэрол. Билл знал, где Джим, – под надгробной плитой в Толл‑Оукс, – а где Кэрол? В последний раз он видел ее в аэропорту Ла‑Гардиа, в шестьдесят восьмом. Она звонила ему один раз после того, как улетела с Ионой, сообщить, что с ней все в порядке, и все. Как будто исчезла с лица земли.

За почти два десятка лет после ее исчезновения он научился не думать о ней. И у него это чертовски хорошо получалось.

А теперь вылез Ник и расшевелил старые воспоминания... особенно память о том, как она сбросила одежду и попыталась...

– Очень плохо... – начал было Ник, но его прервал ворвавшийся в комнату смерч в ночной пижамке.

Маленький семилетний Дэнни Гордон влетел на полной скорости из коридора, попытался затормозить перед столом за которым сидели над шахматной доской Билл с Ником, не успел вовремя сманеврировать, наткнулся на стол и чуть не опрокинул его.

– Дэнни! – вскричал Билл, когда в воздухе замелькали фигуры и подпрыгнула доска.

– Простите, отец, – произнес Дэнни со смущенной улыбкой.