Лизл огляделась. Ей было плохо оттого, что она торчит на виду в самом незавидном и уязвимом положении здесь, в предрассветных светлеющих сумерках, но она знала, что Раф ни за что не отступит, прежде чем не завершит то, зачем пришел, и стала лить.

Масло булькало в горлышке, выплескивалось на асфальт, но скоро потекло широкой струей, и она поливала все вокруг, медленно пятясь назад, опустошала бутыль за бутылью, глядя, как тягучая золотистая жидкость растекается по легкому уклону дорожки, словно горячий мед, покрывая ее гладким плотным слоем.

– Теперь направо, к дверям гаража, – велел Раф, протягивая последний полугаллон. – Не оставим гаду ни одного местечка, где можно зацепиться.

Лизл повиновалась и вернула ему пустую бутылку.

– Хорошо. Что теперь?

– Теперь будем сидеть и ждать. – Он посмотрел на часы. – Недолго осталось.

Они вернулись в машину, Раф отъехал за полквартала за угол, остановился у бровки тротуара. Уже почти рассвело. Лизл ясно и четко, без всяких помех видела гараж Брайана и подъездную дорогу.

Они ждали. Раф не выключал мотор и обогреватель. Было тепло. Слишком тепло. Лизл стало клонить в сон. Она почти спала, когда мимо пронесся черный спортивный автомобиль.

Раф тихонько присвистнул.

– О, кажется, он весьма возбужден. Интересно узнать почему? Может, он зря сгонял в больницу? Может, выставил себя полным идиотом перед персоналом в травмпункте? Это не оправдание. Доктору следует знать, что нельзя так гнать через жилые кварталы.

Автомобиль Брайана, взвизгнув шинами, резко свернул на подъездную дорожку – и продолжил полет.

Сработали тормоза, он вильнул, но сцепления с залитым маслом асфальтом не произошло, машина врезалась в дверь гаража и застыла под каким‑то безумным углом среди искореженных обломков.

Лизл, задохнувшись от ужаса, смотрела во все глаза, борясь с желанием выскочить и побежать к месту происшествия.

– Господи, он цел? – вскричала она.

– Ему везет, – заметил Раф. – Смотри.

Дверь машины Брайана открылась, и Лизл увидела его мертвенно‑бледное лицо. Он держался за голову, выглядел ошарашенным, но серьезно не пострадал.

Она почувствовала, как на губах ее медленно расплывается улыбка.

«Так тебе и надо, ублюдок».

Выбравшись из машины, чтобы осмотреть повреждения, он ступил на масленый асфальт, замолол вдруг руками, как мельница, судорожно заерзал ногами, словно натирал паркет, и грохнулся навзничь, взбрыкнув ногами в воздухе. Лизл расхохоталась. Она ничего не могла с собой поделать. Она никогда не видела Брайана в таком комическом положении. Ей это понравилось.

Зажав рукой рот, она наблюдала, как он переворачивается и ползет дальше на четвереньках. Спина белого пальто была теперь черной, волосы выпачкались в машинном масле. Ему почти удалось встать, но ноги снова разъехались, и он снова свалился, на этот раз лицом вниз.

Лизл так хохотала, что не могла дышать. Она застучала кулачком по плечу Рафа.

– Увези меня отсюда, – задыхаясь, пробормотала она, – пока я не умерла со смеху.

Раф улыбался, трогая с места.

– Ну, он теперь не наводит столько страху, правда? – сказал он.

Лизл помотала головой. Ответить она не могла, так как все еще смеялась. Брайан Каллаген уже никогда не сможет навести на нее страх.

Ей хотелось задать вопрос.

– Почему, Раф? Почему ты все это со мной проделываешь?

– Потому что я люблю тебя, – сказал он с великолепной улыбкой. – И это только начало.

Мальчик в пятнадцать лет

21 июля 1984

Кэрол перехватила его у входной двери.

– Ты даже не собираешься сказать «до свидания»? – спросила она.