...на спине Рафа.

Кровь. На коже зияла глубокая рана. – О Боже мой!

Ярость вдруг улетучилась, оставив ее холодной, больной и слабой.

«Это я сделала? Что происходит? Это не я!» Она рухнула на колени возле кровати.

– О, Раф! Прости меня!

Он повернулся к ней.

– Ты шутишь? Это просто царапина. Иди сюда.

Он опрокинул ее на постель рядом с собой. Она видела, как он возбужден. И он принялся целовать ее, согревать ее, прогоняя холод, и страх, и сомнения, изливая внутрь тепло, пока оно не превратилось в пламя.

Потом прижал ее к себе покрепче и погладил по голове.

– Ну вот. Тебе лучше?

Лизл понимала, что он имеет в виду, но ей не хотелось рассуждать об этом.

– Мне всегда лучше после любви.

– Я говорю про ремень. У тебя не возникло чувства очищения, обновления?

– Нет! Разве я могу чувствовать удовлетворение от того, что так ранила тебя!

– Не говори глупостей. Ты меня вовсе не ранила.

– У тебя кровь шла!

– Царапина.

– Нет, не царапина. Повернись, я тебе покажу.

Раф перекатился на живот и предъявил спину. Спину без единого пятнышка.

Лизл провела рукой по гладкой коже. Только что на ней были рубцы. И кровь. Она совершенно уверена.

– Как...

– Я быстро исцеляюсь. Ты же знаешь.

– Никто не способен так быстро...

– Это означает, что ты ранила меня совсем не так сильно, как думаешь.

Он повернулся, прижался к ней, и Лизл прильнула к нему.

– Вот видишь, – сказал он, – все это символично. Ты излила злость, не причинив мне вреда. Злость была настоящей, мои раны – нет. Ты преувеличила их в своем воображении. Чистый результат: я не получил никаких повреждений, а ты немножко приблизилась к новой Лизл.

– Я не так уж уверена в этой затее с новой Лизл.

– Не мешай себе, Лизл. Ты на пути к освобождению. А когда станешь новой Лизл, действительно превратишься в новую личность. Ни один человек, знакомый с тобой прежде, не узнает тебя. Новая Лизл – это я тебе обещаю.

– Прекрасно, но все эти штучки с ремнем...

– Это только деталь – символическая деталь. Это надо продолжить. Но мы не ограничимся символическими акта ми по отношению к доктору Каллагену.

– Что это значит?

– Увидишь. Я еще не разработал окончательных планов, но ты станешь их участницей, и никогда ничего не бойся. Впрочем, первая стадия разработана. Мы справимся с ней за несколько часов.

– Несколько часов? Уже за полночь!

– Знаю, не волнуйся. Это будет забавно. Доверься мне.

Лизл покрепче прижалась к Рафу – жертва кораблекрушения, цепляющаяся за спасительную лодку в бурном море эмоций. Она доверяла Рафу, но в то же время тревожилась за него. Раф, кажется, не признавал тех границ, которых придерживалось большинство других людей.

* * *

Лизл дрожала, стоя рядом с Рафом у телефонной будки. Посмотрела на часы. Пять сорок пять. Что ей надо в такой час в холодной тьме возле круглосуточной бензозаправки?

Во‑первых, послушать, как Раф звонит ее бывшему мужу. Она могла обождать в машине, в тепле, но посчитала, что это неправильно. Она должна точно знать, что задумал Раф, должна слышать каждое сказанное им слово. Ее беспокоило все это путешествие.

– Раф, – сказала она, – ты уверен...

Он оборвал ее, махнув рукой, и приложил палец к губам. Он заговорил в трубку с акцентом, голосом несколько выше обычного. Его можно было принять за индийца или пакистанца.

– Доктор Каллаген? – сказал он, ухмыльнулся и подмигнул Лизл.