И Дэнни сидел, слушал и улыбался.

Остаток недели Дэнни провел спокойно. Но в канун Рождества, когда подписывались последние документы, он начал плакать.

– Я не хочу с ней идти! – всхлипывал он, а из глаз лились слезы и текли по щекам.

Сара сидела у стола Билла; набитый чемодан, содержащий все земные пожитки Дэнни, стоял у ее ног. Билл поднял глаза и заметил, что она потрясена. Он повернулся и присел на корточки рядом с Дэнни.

– Не беда, что ты немножко боишься, – сказал он. – Помнишь, о чем мы с тобой говорили? Помнишь, что я рассказывал тебе о Томми?

– Мне все равно! – крикнул он, и голосок его разлетелся в тишине кабинета. – Она плохая! Она подлая!

– Ну‑ну, Дэнни! Нельзя так...

Мальчик обхватил Билла за шею руками и приник к нему, весь дрожа.

– Она собирается причинить мне зло! – визжал он. – Не отдавайте меня! Пожалуйста, не отдавайте меня! Она хочет причинить мне зло!

Билла поразила эта вспышка. Не было никаких сомнений в истинности охватившего Дэнни ужаса. Он буквально трясся от страха.

Краешком глаза он заметил, что Сара встала и шагнула к ним. Глаза ее были полны боли.

– Я... я не понимаю, – проговорила она.

– Просто нервы в последний момент, – объяснил Билл, пытаясь умерить боль в ее глазах. – Вместе с гиперактивном воображением.

– Мне кажется, это нечто большее, чем просто нервы, – возразила Сара.

Билл мягко отстранил от себя Дэнни и удержал его на расстояний вытянутой руки.

– Дэнни, послушай меня. Тебе никуда не придется идти, если ты не захочешь. Но ты должен мне объяснить все эти ужасные вещи, о которых ты говоришь. Откуда все это? Кто тебе это сказал?

– Никто, – пробормотал он, всхлипывая и сморкаясь.

– Тогда как ты можешь так говорить? Почему ты так говоришь?

– Потому.

– «Потому» – это не объяснение, Дэнни. Откуда у тебя такие мысли?

– Ниоткуда. Я просто... знаю!

Сара сделала шаг вперед. Она медленно, неуверенно приблизилась, положила руку на голову Дэнни, принялась нежно поглаживать его вьющиеся белокурые локоны.

Билл почувствовал, как Дэнни под прикосновением Сары застыл, потом расслабился; он видел, как бегали его глаза, потом взгляд снова сосредоточился. Мальчик перестал всхлипывать.

– Ты будешь моим малышом, – заговорила Сара мягким, почти гипнотизирующим голосом, гладя его по голове. – А я буду твоей мамой. И мы втроем вместе с Гербом будем чудесной семьей.

Дэнни заулыбался.

И в этот момент Билл почувствовал почти необоримое желание немедленно все отменить, подхватить Дэнни на руки, выставить Ломов из своего кабинета и никогда больше не позволять им переступать порог Святого Франциска.

И он это желание подавил. Это в его эгоистичной собственнической душе витают отцовские чувства. Он должен отпустить мальчика.

– Ты ведь на самом деле меня не боишься, Дэнни? – ворковала Сара.

Он оглянулся и посмотрел на нее.

– Нет, я просто боюсь там жить.

– Не бойся, Дэнни, мой милый. Сегодня вечером должен пойти снег, значит, завтра будет белое Рождество. Пойдем со мной, и я обещаю, что это Рождество станет в высшей степени незабываемым.

В словах ее прозвучало что‑то, от чего Билла по спине прохватил озноб, но он заставил себя выпустить Дэнни и подтолкнул его к Саре. Когда Дэнни обхватил руками ее колени, а Сара заключила мальчика в объятия, у Билла перехватило горло. Он отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

«Я должен его отпустить!»

* * *

– Лучше отменим, Ник, – сказал Билл в трубку.