Вероятно, можно было бы раздобыть адрес руоповского подполковника и другими способами, но это еще более увеличивало риск провала. А провал операции на любом ее этапе (не важно – до выстрела или после) означал смерть исполнителей.

Кудасова выслеживали очень осторожно, поэтапно, издалека. Сесть на хвост подполковнику возле места службы было невозможно. Режим рабочего дня у офицера РУОП был, мягко говоря, ненормированным. Никита Никитич мог закончить работу рано – часов в десять вечера, мог чуть позже, – то есть далеко за полночь. Если бы речь шла о рядовом работяге или даже директоре завода – нет проблем: ставь машину напротив проходной и жди. А напротив Большого дома не встанешь. Максимум через двадцать минут тобой уже заинтересуются. Это понимал даже не обладающий навыками оперативной работы Шуруп.

Они пошли по долгому, но относительно безопасному пути: зная номер служебной семерки подполковника, зная, что на службу он приезжает с северной части города, Шуруп и Гена стали выпасать Кудасова на дальних рубежах. На третий день машину Никиты Никитича удалось засечь на правом берегу Невы у Литейного моста. Подполковник подъехал со стороны Пироговской набережной. Это и стало точкой отчета. Вечером того же дня «москвичок» Шурупа дождался возвращения Кудасова домой, сел ему на хвост у гостиницы Санкт Петербург и сопроводил до пересечения улицы Чапаева с Большой Посадской. Там, опасаясь расшифровки, Шуруп и Гена прекратили наблюдение. Они вернулись в свою хату на Гражданке и отметили первый успех. Даже непьющий Гена выпил за такое дело граммов тридцать водки. Да и было за что – вчерне они определили место предстоящей операции. С вероятностью девяносто девять процентов Кудасов живет на Петроградской. Последующее наблюдение это подтвердило.

Поэтапно, по небольшим кусочкам, снимая слежку, как только возникал малейший риск, они довели подполковника до дома. Зафиксировали подъезд и даже окна квартиры. Гена в ту мерзкую ненастную ночь заметно повеселел. Шуруп – напротив – стал мрачен. Старый зэк не одобрял мокруху. До самого последнего момента он питал надежду, что Палыч одумается, даст отбой.

Через связника, через новомодную штучку – пейджер, он доложил Палычу условную фразу: груз к отправке подготовлен. Так же через вторые руки через этот хренов пейджер, получил ответ: грузите. Захотелось Ваське завыть и ломануть ларек, взять очередной срок и пересидеть страшную эту погрузку в зоне. Этого он не сделал. А просто взял да и напился так, что утром не смог сесть за руль. Пришлось садиться ростовскому. Гена ругался – дело еще не сделано, еще предстоит выбрать огневую позицию, изучить прилегающие улицы и возможные пути отхода. Еще предстоит уточнить время выхода объекта из дома. Еще необходимо доставить на место оружие. Еще… да много еще чего.

Снайпер злился. Он то отлично знал, что выстрел – самая короткая и незначительная часть операции. Да, да, именно так! Успех выстрела определяется тщательной подготовкой всех остальных этапов операции. Снайпер злился и на Шурупа, и на анонимного заказчика. Про себя он уже решил, что после получения денег зачистит подельника. Таким образом нити, связывающие его с ликвидацией руоповского подполковника, будут обрезаны. И навряд ли заказчик рискнет предъявить претензии…

Ликвидация Гургена наделала немало шума не только в Москве, не только в России и ближнем зарубежье, но и в зарубежье дальнем. Вернувшиеся из командировки в Лондон сотрудники агентства «Консультант» привезли английские газеты. В них Семенов нашел сообщения об убийстве крестного отца всей русской мафии. И комментарий анонимного сотрудника Интерпола. Газета была серьезной, с хорошими традициями, и Роман Константинович только диву давался, когда читал откровенный бред высокопоставленного, хорошо информированного офицера Интерпола. Запад, как и прежде, боялся России неимоверно.