Тут много разных вариантов бывает. Опытные сотрудники УР могут рассказать десятки историй про вскрытые полы, снятые розетки, выдолбленные в мебели, дверях, рамах, стенах тайники. Про неожиданные находки в детских игрушках и кроватках, банках с засохшей малярной краской и даже во льду, наросшем на стенке морозильной камеры. Муторная процедура – обыск… да и результат не гарантирован. Особенно если не знаешь, где искать.

Виктор Чайковский знал. Знал, но не торопился – все должно выглядеть естественно. Он пошел по часовой стрелке от входной двери. Тщательно осмотрел содержимое антресоли над дверью, иногда задавая вопросы Обнорскому и обращая внимание понятых на какие то предметы. Затем исследовал ванную комнату. Именно здесь понятым стал дословно понятен смысл выражения – копаться в грязном белье. Да, господин читатель, именно так… Романтики маловато? Извините, в оперативной работе романтики точно не густо. Проза… И парфюм специфический: чаще пахнет не розами, а выгребной ямой или разложившимся трупом. Юноше, обдумывающему житье, стоит об этом знать.

…Из за унитаза майор Чайковский извлек сумочку визитку. Тяжелую, около килограмма весом. С начала обыска прошел уже час.

– Что в сумочке, Андрей Викторович? Обнорский смотрел на сумку и пытался собраться с мыслями. Что то мелькало в голове, но он не мог сообразить – что.

– Что в сумке то, Андрей Викторович? – повторил майор. – Это ваша сумка?

– Моя, наверно, раз у меня лежит. А что – не могу сказать. Возможно, какой нибудь инструмент.

Такое на обысках частенько случается – человек и сам не знает, где и что у него лежит. Но относится это к предметам бытового, некриминального характера…

– Давайте посмотрим, – сказал Чайковский. Он сразу обратил внимание: визитка чистенькая – на поверхности кожзаменителя ни пылинки. Нехарактерно для забытого, давно хранящегося предмета.

– Давайте посмотрим, – сказал Чайковский и аккуратно потянул замок молнии. Обнорский смотрел рассеянно, понятые – с интересом. Молния разошлась еще только наполовину, а уже всем все стало ясно.

– Так это ваша сумка, Обнорский? – резко спросил майор. Напряглись понятые. Блинов придвинулся вплотную к Андрею. Опер отогнул освободившуюся кожу и продемонстрировал понятым то, что лежало внутри. Пять пар глаз сосредоточились на визитке в руках Виктора Чайковского… Андрей Обнорский все вспомнил.

…Они с Березой сидели в кухне. Пили. Пили грубо, по мужски. До того как случайно подвернулся Береза, Андрей уже выпил бутылку. Вдвоем они раскатали еще одну. Разговор шел ни о чем. Да и разговора то не было: трепался один Береза. Андрей кивал. Береза ностальгически вспоминал годы учебы… Давно все это было – в другой жизни, на другой планете. А может, всего этого и не было.

Серега говорил, Андрей кивал… Он был уже пьян. Распечатали третью бутылку. Выпили. Вот тогда то на кухонный стол и легла эта визитка.

– А вот такую хреновину ты видел? – спросил Береза и расстегнул молнию. Тускло блеснуло воронение.

– Си вис пацэм пара бэллум , – не очень внятно выговорил Обнорский.