«Муж ее, наверное, — подумал я, глядя, с какой тревогой Мастер Навигатор расспрашивает о чем-то этого красавчика. — Или сын. Хотя внешне не похож…»

— Очень впечатляюще, архимаг Ураганов! — хрипло прокаркал Мастер Жизнелюб. — Не думал я, что когда-то увижу, как кто-то так быстро справится с учеником Мастера Стратига! Давайте же вернемся к разговору о вашей пшенице…

— Симеон, я удивляюсь твоей самоотверженности! — произнес Мастер Равновесия. — Потоки энергии в твоем теле так возмущены, что даже не можешь размыть их, а все же продолжаешь говорить о делах! Нет, дорогой мой, ради нашей многолетней дружбы я не могу тебе этого позволить!

— Это пустяки, Фалей, — к Мастеру Жизнелюбу быстро возвращался его густой бас. — Ты говоришь так, будто мне есть кого стесняться в сих гостеприимных стенах! Нет, это чрезвычайно важный разговор…

— Это действительно чрезвычайно важный разговор, и вы можете продолжить его в другой раз, — мягко произнес Мастер Равновесия. — Архимаг Ураганов только что был вынужден доказывать свою добросовестность на Суде Творца! Пусть я не являюсь приверженцем этой религии, но даже мне ясно, что после такого дела нужно прийти в себя, прежде чем обсуждать дела торговые.

Симеона аж перекосило.

— Ну если уж у тебя Творец пошел в ход, Фалей… — пробормотал он. После чего хмуро поглядел на меня: — Начнет вымогать у вас секреты, Ураганов, не продешевите! Я заплачу больше!

После чего все-таки развернулся и, чуть покачиваясь, пошел к выходу. Один из его спутников поторопился подскочить к Жизнелюбу и поддержать его под локоть (с другой стороны тот опирался на посох).

Интересно, однако. То есть Мастер Равновесия крайне не заинтересован в том, чтобы усилить Жизнелюба новыми важными знаниями, несмотря на показное дружелюбие? А старший ученик Мастера Стратига действовал с ним заодно, и следует ждать новых попыток меня устранить? Или Стратиг тоже противостоит Жизнелюбу, а Мастер Равновесия — им обоим? Да, вот скорее последнее. А наш дружный коллектив старых терранцев в этой схватке даже не пешка, а так, разменная монета.

Будем иметь в виду.

— Архимаг Ураганов, — обратился ко мне Фалей, — мне очень жаль, что ваш первый визит в мой дом оказался омрачен этим прискорбным происшествием. Я пойму вас, если вы захотите немедленно вернуться к себе. Однако, в надежде, что вы не станете держать на меня обиду за этот инцидент, я хотел бы предложить вам отдохнуть и освежиться в гостевых покоях, прежде чем отправляться обратно.

Мы переглянулись с Ксантиппой, я бросил взгляд на Платову и Мурата, которые явно пытались прикинуться мебелью. Отдыха нам не требовалось, а вот попасть домой — условно «домой», в смысле, в окружение своих! — никто из нас не отказался бы. И лично я бы переоделся в чистое: не люблю кровавую вонь. Однако чувствовалось, что настоящие переговоры начнутся вот только сейчас. Все остальное — более или менее показуха (скорее, более).

— Ладно, — бросил я, стараясь держаться в образе. — Освежиться не помешает. Показывай дорогу.

…В гостевые апартаменты нас отвел все тот же Симор. Надо сказать, что эта комната разительно отличалась от голого каменного «замкового средневековья», которое я посчитал для этого места дефолтным! Во-первых, тут, как и повсюду во дворце Мастера Равновесия, кругом светились витражи и блестели идеальной полировкой мраморные полы. Во-вторых, роскошные портьеры из плотных тканей, вытканные золотыми, серебряными и цветными нитями. Они тут использовались для всего: и отгораживали альковы, и украшали дверные проемы, и просто свисали, кажется, для красоты… А, нет, это не портьеры, а «гобелены» называется!

Еще что меня тут поразило: диваны! Нас завели в огромный просторный зал, где этих диванов — точнее уж, скорее заваленных подушками банкеток, чем современной мягкой мебели! — стояло штук десять.