— Так, тут направо, — сказал Андрей. — Только не врежься в трамвай, пожалуйста.

Игорь судорожно сглотнул, но поворот выполнил безупречно.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Я с трудом выудил его. Сообщение от Корнея. Черный крест.

«С поиском этих идиотов совсем к вечеру чугунная голова. Пива бы».

Я усмехнулся. Как вовремя.

«Едем к Торбину. Переезд отмечаем», — напечатал я в ответ.

«О. Поздравляю. Не буду отвлекать».

«Подъезжай. Мозги расслабишь».

«Лишним не буду?».

«Все в порядке».

Я убрал телефон.

Таверна встретила нас теплом, гулом голосов и запахом жареного мяса. Торбин, завидев нас, расплылся в широкой улыбке, его рыжая борода затряслась от смеха.

— А вот и мои дорогие гости! Проходите, все уже готово!

Он проводил нас к большому круглому столу в самом уютном углу, у камина. На столе уже стояли тарелки, приборы и запотевший глиняный кувшин с чем-то пенным.

Мы расселись. Неловкость от тесной поездки прошла, сменившись предвкушением. Торбин лично принес огромное деревянное блюдо, на котором горой возвышались румяные бараньи ребрышки, окруженные печеной картошкой с золотистой корочкой и зеленью.

— Ну что, коллектив, — сказал я, поднимая свою кружку. — За новый кабинет. И за то, чтобы работа в нем была такой же продуктивной, как наш сегодняшний переезд.

Мы чокнулись. Звон кружек смешался с треском огня в камине и шумом таверны. Атмосфера была почти семейной. И я, глядя на эти разные, но почему-то ставшие такими близкими лица, впервые за долгое время почувствовал, что я не один в этом чужом, безумном мире.

Тяжелая дубовая дверь таверны скрипнула, впуская внутрь порыв прохладного вечернего воздуха. В проеме показалась знакомая фигура. Корней. Он был уже без своей инквизиторской формы, в простом свитере и джинсах. Он нашел нас взглядом, усмехнулся и направился к нашему столу.

Глава 8

— Не помешаю? — голос Корнея, лишенный обычной инквизиторской стали, прозвучал так, словно ему было неловко вклиниваться в нашу компанию.

Он стоял у нашего стола, чуть ссутулив плечи, в простом свитере грубой вязки, и в нем не было ничего от того грозного Мастера Инквизиции, который мог одним взглядом заставить человека исповедаться во всех грехах, начиная с кражи яблок в соседском саду в пятилетнем возрасте. Сейчас это был просто уставший мужчина с тяжестью всего мира в глазах, заглянувший на огонек к старому приятелю.

Алиса и Лидия посмотрели на него, и я увидел, как исчезает последняя тень настороженности. Они привыкли. Привыкли к этому абсурду, к гремучей смеси из коронеров, инквизиторов, проклятий и офисной рутины. Корней стал неотъемлемой частью пейзажа, странным, но уже знакомым элементом их новой реальности. В их взглядах читалось нечто вроде спокойного гостеприимства.

— Садись, — сказал я, протягивая руку и подтаскивая тяжелый дубовый стул от соседнего столика. Он со скрипом проехался по дощатому полу. — Это Мастер Корнелиус, Святая Инквизиция, — представил я его Игорю, Андрею и Лизе, которые замерли с кусками баранины на вилках.

Их реакция была бесценной. Глаза Игоря и Андрея распахнулись до размеров блюдец, а рты слегка приоткрылись в немом изумлении. Они смотрели на Корнея так, словно в таверну вошел сам Император, да еще и в компании ручного дракона. Лизавета хоть и сохраняла больше самообладания, тоже не смогла скрыть удивления — ее идеально очерченные брови взлетели вверх.

Корней, видя произведенный эффект, усмехнулся и, тяжело опустившись на стул, поднял руки в примирительном жесте, словно сдавался в плен.

— Прошу., просто Корней. Я не на работе.

Торбин, который как раз подошел с новой порцией пенного, тут же поставил перед Корнеем большую глиняную кружку.