И в какой-то момент у меня получилось. Движение вышло легким, почти инстинктивным. Мой клинок встретил ее, прилип, и я повел его по плавной дуге. Я ощутил, как ее защита раскрылась, и нанес точный, быстрый укол, остановив кончик рапиры в сантиметре от ее груди.

— Уже лучше, — выдохнула Лидия. Она не улыбнулась, но в ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Удовлетворение учителя, чей самый безнадежный ученик наконец-то начал подавать признаки разума.

Мы закончили, когда часы пробили девять утра. Усталость была приятной и давала надежду, что проведенный час принесет мне пользу в поединке.

Приняв душ и быстро переодевшись, я спустился вниз. Девушки уже ждали. Мы выехали в Коронерскую службу немного раньше обычного. Мне нужно было подготовить плацдарм для встречи с Вяземским.

В новом кабинете было просторно и еще пахло свежей краской и мебелью. Я открыл окно, впуская утренний городской шум.

— Девочки, — обратился я к ним. — Через час ко мне придет посетитель. Вяземский. Психоаналитик, аристократ и весьма любопытный тип. Разговор будет касаться дела об эльфе и оккультистах. Не думаю, что ваше присутствие будет уместно. Это может вызвать лишние вопросы.

Алиса нахмурилась, готовая возразить, но Лидия ее опередила.

— Мы понимаем, — спокойно сказала она. — Что нам делать?

— В соседнем кабинете архив. Не возражаете, если час вы посидите там, пока я побеседую с этим товарищем? Может быть, мне удастся узнать у него что-нибудь полезное из слухов светских кругов.

— Звучит логично, — согласилась Лидия.

Во-первых, таким образом мы уходили от лишних вопросов со стороны гостя, который точно должен будет узнать девушек после визита у Муравьева.

Во-вторых, это убирало их из поля зрения Вяземского, позволяя мне полностью контролировать предстоящий разговор.

Алиса хотела что-то сказать, но, поймав мой взгляд, лишь пожала плечами.

— Ладно. Архив так архив.

Они вышли, оставив меня одного. Я сел за свой стол, поставил два кресла для посетителей напротив. Проверил, чтобы на столе не было ничего лишнего. Только моноблок, лампа и стопка чистых листов.

Я ждал.

Тиканье настенных часов в коридоре отмеряло последние секунды до назначенного времени. Этот человек наверняка явится ни минутой раньше, ни минутой позже. Люди вроде Вяземского ценят пунктуальность — это признак организованного ума и уважения к чужому времени.

Ровно в десять утра телефон на столе коротко звякнул. На экране высветилось: «Неизвестный номер». Я не сомневался ни секунды.

— Слушаю, — ответил я, не называя себя.

— Виктор Андреевич, доброе утро! — голос на том конце был бодрым, полным энтузиазма и совершенно узнаваемым. — Вяземский беспокоит. Я на месте, у входа в вашу службу.

— Спускаюсь, — коротко ответил я и положил трубку.

Я вышел из кабинета, прошел по гулкому коридору и начал спускаться по широкой, вытертой ногами каменной лестнице. Вестибюль внизу был пуст и тих. У массивных входных дверей, спиной к тусклому свету улицы, стояла фигура.

Арсений Вяземский.

Мой взгляд скользнул по его фигуре, проводя быструю, почти автоматическую оценку. То, что для обычного человека было бы просто внешним видом, для меня превращалось в набор данных. Твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях — классический атрибут столичного интеллектуала, почти униформа. Идеально отглаженная рубашка, дорогие, но неброские брюки. Круглые очки в тонкой роговой оправе, которые он то и дело поправлял на носу. Та самая козлиная бородка, придававшая его лицу вид персонажа с картины старого мастера.

Он заметил меня и широко, радушно улыбнулся.

— Виктор Андреевич! Благодарю, что уделили время.