А потом все застопорилось.

— Не достает, — выдохнула Алиса, вглядываясь в траекторию света. — Черт.

Она была права. Последний фотоэлемент находился в дальнем углу. Свет от последнего зеркала бил в стену, не дотягивая до цели полтора метра. Они пробовали перестроить всю цепь, меняли углы, использовали другие зеркала. Результат тот же.

Время шло. Напряжение нарастало. Движения Алисы стали резкими, порывистыми.

— Должен быть еще один отражатель, — пробормотала она, ощупывая стены. — Они не могли оставить нас без решения.

— Возможно, мы что-то упустили, — согласилась Лидия, но уверенность в ее голосе таяла.

Я осмотрел комнату. Зеркала, стены, потолок, пол… В углу, за грудой хлама и искусственной паутины, что-то блеснуло. Я подошел, отбросил бутафорский череп. На стене висел осколок большого зеркала в треснувшей раме. Часть реквизита, явно не предназначенная для загадки.

Времени не было. Я схватился за край осколка и дернул. Рама затрещала, стекло поддалось. Я вырвал его из стены, едва не порезав руки об острые края.

— Отойдите, — скомандовал я, вставая в центре комнаты. — Алиса, направляй луч на меня. Лидия, корректируй.

Они переглянулись, но спорить не стали. Световое пятно скользнуло по стене и уперлось мне в грудь. Я поймал его осколком, поворачивая под нужным углом.

— Чуть правее, — четко сказала Лидия.

Я двинул рукой. Луч отразился от осколка, метнулся по стене, нашел углубление фотоэлемента. Замер.

Третий щелчок был усладой для ушей. Алиса подскочила к двери, вставила ключ и провернула. Дверь открылась.

Мы выскочили в коридор, прислушиваясь. И тут из-за поворота снова появился актер с бензопилой.

В этот раз среагировала Лидия. Мгновенно, без крика. Она схватила нас за руки и рванула в боковой проход, втащив в первую дверь. Та захлопнулась, отрезав от преследователя.

Новая комната была меньше. С потолка медленно опускалась панель с длинными шипами. Папье-маше на тросах, но выглядело угрожающе. Ощущение сжимающегося пространства давило.

— Время уходит, — прошептала Алиса, глядя на новый таймер.

В центре стол с сейфом. Кодовый замок, клавиатура. На стене табличка со странными угловатыми фигурками.

— Что это? — спросила Алиса.

Я вгляделся в символы. В памяти всплыло воспоминание — не Громова, а мое, Алексея Воробьева. Воскресный вечер, старая книга.

— «Пляшущие человечки». Шифр из рассказа Конан Дойла.

— Кого? Я только про Конана Варвара помню… неважно! Как его разгадывать? — спросила Лидия, напряженно поглядывая на опускающийся потолок.

Создатели квеста оставили подсказку. На полу валялся клочок бумаги с напечатанной фразой, под которой были те же человечки. Ключ к расшифровке нескольких букв.

Работая втроем, мы подбирали код. Кропотливая работа. Каждая ошибка отнимала секунды. Потолок опустился еще ниже, тени от шипов стали длиннее.

— Готово, — выдохнул я, вводя последнюю букву.

Сейф щелкнул. Внутри — второй ключ.

Мы выскочили практически за минуту до того момента, когда шипы стали касаться макушек. Впереди последний прямой коридор и выход. Двустворчатая дверь, запертая на цепь с одним замком.

Но между нами и дверью стоял актер. Он больше не гнался. Просто стоял, перегородив проход, поигрывая бензопилой. На шее на бечевке болтался третий ключ.

— План? — спросила Лидия.

— Отвлечь. Сорвать ключ. Открыть дверь, — ответил я тихо. — Лидия, ты самая проворная из нас. Я успел в этом неоднократно убедиться.